«Бысть знамения на небеси, облока овогда кровавы являхуся, овоща черны. И мгла стояла три месяца. И людям бысть тягостно, и скорбно, и рыба в реках мерла». Так повествует нижегородский летописец, описывая настроение природы в дни кончины самого, если не могущественного, то блестящего самостоятельного владетельного князя Нижегородского Андрея Константиновича. Это было в XIV веке. Эта картина должна бы была невольно воскресать в воображении нижегородцев летом 1890 года, если бы между ними были в ту пору знавшие свою родную старину, но таковых не было в то время в Нижнем, за исключением разве одного Гациского. 

Знающих историю местного края не было, а потому нижегородские граждане только чихали от гари и направляли взоры в туманную даль Заволжья, но даль была до того туманна от дыму, что в нескольких метрах не было ничего видно. Стоял нестерпимый палящий зной, полное безветрие с редкими внезапными порывами шторма. Какое-то жуткое затишье, воздух, наполненный смрадом от пылавших вокруг лесов и курящихся торфяных болот, небо, окутанное серо-молочной мглой, сквозь которую, неприветливо и как бы с угрозой, красным пятном без лучей смотрело зловещее солнце. Все это вызывало гнетущее состояние духа. Мерла ли в реках рыба не знаем, но на Волге стояло такое мелководье, какого не помнили старики. На одном из самых затруднительных волжских перекатов - Телячьем Броде близ Нижнего Новгорода - скопилось множество судов, застрявших на месте и спешно перегружавших товар на более мелкие суда.

Маленькие суда на р. Оке Маленькие суда на р. Оке Ярмарка. Вид на р. Оку

 

Лесной пожар в смежной с ярмаркой части Балахнинского уезда охватывал огромное пространство, огненная стихия бушевала и надвигалась к полотну железной дороги. Опасались прекращения движения, которое неизбежно остановило бы непрерывный подвоз товаров. Настроение на ярмарке было тяжелое. Вначале пронеслась весть о надвигавшейся эпидемии, но опасения не подтвердились. То и дело приходили известия об истребительных пожарах: сгорела Кинешма, сгорела Ветлуга. В пользу погорельцев производились на ярмарке сборы, давались благотворительные спектакли в театре и цирке. Чувствовалось во всем что-то зловещее, как будто предвещавшее что-то грозное, что вот-вот должно непременно случиться. В XIV веке такое настроение было предвестием горестной утраты любимого народом великого князя. Что же могло предвещать такое же настроение в 1890 году? Однако грозное событие не заставило себя ждать, оно почти, чуть-чуть было не случилось и хотя почти и чуть-чуть, говорят, не считается, тем не менее это "почти" случилось 21 августа 1890 года, когда злодейская пуля коварного злоумышленника, дерзновенно проникшего в кабинет генерала Баранова, чуть-чуть не поразила его, пролетев мимо груди, будто бы, на расстоянии двух пальцев. Покушавшийся оказался незадолго до того уволенным со службы писцом канцелярии Макарьевской части Владимировым, который был принят как проситель по секретному делу в кабинете губернатора не в обычное для приема, а в назначенное особо для этого время.

В тот же день к Баранову посыпались телеграммы, одна из первых была от московского генерал-губернатора кн. В. А. Долгорукова, прислал телеграмму с дороги только что за день уехавший с ярмарки Вышнеградский, получены были телеграммы от министра государственных имуществ Островского, министра просвещения Делянова, министра путей сообщения Гюббенета, от Победоносцева, от Махотина и других. Получил Баранов телеграмму и от министра внутренних дел. В Гербовом зале Главного дома состоялось экстренное заседание уполномоченных, первым обсуждался вопрос о чествовании Баранова по случаю избавления от опасности.

Гербовый зал главного ярмарочного дома

 

Всполошился и город. Чиновники разных ведомств собирались и служили благодарственные молебны. В день официального окончания ярмарки 25-го августа, после обычной церемонии у флачной часовни, а затем взаимных приветствий в Главном ярмарочном доме, зал огласился криками «Ура»: опять чествование Баранова и поднесение ему адреса от ярмарочного купечества, на другой день парадный обед.

Нижегородская ярмарка. Макарьевская флачная часовня

 

Таким громким событием было отмечено новоселье ярмарочного общественного управления и ярмарочной администрации в новом, только что открытом 15-го июля с подобающим торжеством Главном доме.

Главный ярмарочный дом

 

Этот дом уже не был главным образом квартирой губернатора, как старый, обветшавший и только что снесенный Главный ярмарочный дом начала XIX столетия, бетанкуровской постройки.

Если старый Главный ярмарочный дом представлял собой губернаторское палаццо с небольшими, случайно и не первоначальному плану приспособленным маленьким тесным помещением для розничной торговли, то новый Главный дом представлял огромный пассаж, с просторными, светлыми помещениями для торговли. Все же остальное – прежде всего роскошное помещение для общественных собраний, помещение для общественного управления и лишь уже после того с квартирой, полной, правда, комфорта, для губернатора с помещениями для других учреждений и сравнительно небольшими квартирами чиновников.

Главный дом Нижегородской ярмарки. Интерьер торгового зала. Фотография начала XX в Главный дом Нижегородской ярмарки. Интерьер торгового зала. Фотография начала XX в

 

Покушение на Баранова до такой степени взбудоражило и ошеломило все ярмарочное население, до такой степени им были все заняты, что оно окончательно заслонило два других незаурядных явления в ярмарочной жизни. 

Во-первых, судоходный съезд, на котором под впечатлением небывалого мелководья и страшных, связанных с ним, затруднений в доставке на ярмарку и отправки с нее товарных грузов много говорилось о приведении в порядок великого водного пути. 

Во-вторых приезд министра финансов. Вышнеградский приехал 19-го августа, т.е. за день до покушения. Его сопровождал тогдашний директор железнодорожного департамента С.Ю. Витте. 

Сергей Юльевич Витте

 

Баранов продолжал свои энергичные действия, сажал под арест трактирщиков, обсчитывающих посетителей (приказ 4 августа), нагонял холоду и стращал поркой ярмарочных безобразников. В заботах о народном здравии приказал подвергать медицинскому осмотру, наравне с проститутками, не только трактирных арфисток и певиц, но даже прислугу ресторанов, гостиниц и номеров, даже рабочих.

Смотровая книжка Голюм - шансоньетка Нижегородской ярмарки Ярмарочные певицы Дегтярь. Базар в Лыскове. 1894 год

 

На ярмарку, как и раньше, съезжалось множество разных авантюристов, шарлатанов, нередко с подложными документами, дипломами врачей, особенно зубных, множество разных народных лекарей и проч. Это обстоятельство заставило Баранова приказать врачебно-полицейскому комитету издать особое постановление: "В видах охранения народнаго здравия и ограждения населения от эксплуатации разнаго рода шарлатанов, по распоряжению г. управляющаго ярмаркой генерал-майора Баранова, постановлено следующее:

  1. Врачи и дантисты, желающие заниматься на ярмарке практикой, обязаны немедленно по прибытии представить в ярмарочный врачебно-полицейский комитет документы, удостоверяющие их права практики.
  2. Всем, желающим практиковать на ярмарке, врачам составляется список, который и публикуется в газетах.
  3. Такими адресными списками практикующих врачей, для удобства публики, снабжаются гостиницы, аптеки и полицейские чины".

Далее в пункте девятом говорится: "Всякаго рода публикации, имеющия характер рекламы, для всех воспрещаются, на основании циркуляра Медицинскаго департамента от 19 января 1883 года".

"10) Все публикации должны быть печатаны с разрешения ярмарочнаго врачебно-полицейскаго комитета".

Попадавшихся в шарлатанстве Баранов без милосердия тотчас же высылал с ярмарки, штрафовал аптекарей за медленность выдачи по рецептам (приказ 4 августа). 

В 1890 году в первый раз прибыли на ярмарку афганские купцы после только что завязавшихся торговых сношений с Афганистаном. Закупив товара на крупную сумму, они погрузили его на баржу у Сибирской пристани, но еще не успели застраховать, как над ярмаркой разразилась страшная гроза. Молния ударила в баржу с погруженным афганцами товаром и товар вместе с баржой погиб в пламени. Баранов сумел повлиять на ярмарочное купечество, приведя доводы, что такое прискорбное начало торговых сношений с Афганистаном может отнять у России крупный рынок для сбыта. "Купечество ярмарочное с Коншиным во главе,— читаем мы в ярмарочной газете, - по предложению Баранова, решило оказать настоящий подвиг великодушия. Русские мануфактуристы вознаградили целиком все громадную потерю афганцев и безплатно выдали им товара на те же 250.000 рублей". Это был, пожалуй, действительно подвиг. Поддержать престиж русских торговцев в глазах новых восточных покупателей было особенно важно в ту пору ввиду особенно обострившихся стремлений Англии завладеть рынками Востока на правах монополии. 

Афганцы были поражены русским великодушием и не знали как благодарить, а у себя дома, как прославлять русских и, главное, губернатора Баранова. На следующий год снова прибыв на ярмарку, они явились к Баранову и, заявив, что русские купцы положили им товара больше на 1.500 рублей, передали эту сумму в его распоряжение. Деньги эти Барановым были пожертвованы Речному училищу.

Здание ремесленного училища имени Кулибина.

 

Ярмарка 1891 года открылась при самых печальных условиях, ожидания были самые безотрадные. Полный неурожай в четырех поволжских губерниях—Саратовской, Самарской, Симбирской и Нижегородской, неурожай в Тамбовской, значительный недород в большинстве европейской России.

Голодный год. Изба крестьянина Савойкина.  д. Мерлиновка Нижегородской губернии Голодный год. Изба крестьянина Тулаева. Село Протасово, Лукояновский уезд Нижегородской губернии Голодный год. Изба татарина Саловатова. 1891-1892 гг. д. Кадомка, Нижегородская губерния, Сергачский Голодный год. Село Пермяево. Общий вид. 1891-1892 гг. Нижегородская губерния

 

Нерадостные вести шли с Поволжья и о печальном состоянии промышленности. Опять, как и в прошлом году, засухи и лесные пожары, опять лесной пожар в Балахнинском уезде близ станции Черноречье и Орловка у самой линии Московской железной дороги. Ярмарка 1891 года необыкновенно запаздывала, к 20 июля было занято всего около двух третей лавок. 

Покупательная способность неурожайных местностей, конечно, пала, но выручила Сибирь, где урожай был обильный, и ярмарка, несмотря на невеселые ожидания, как это часто случалось и раньше, прошла более чем благополучно и была даже выше средней.

Исключительные условия, при которых открылась ярмарка 1892 года - свирепствовавшая холерная эпидемия в Поволжье, повсеместный голод, как следствие полного неурожая предшествующего года, начавшаяся еще до ярмарочного времени и принявшая угрожающие размеры холера в самом Нижнем Новгороде, давали Баранову широкое поле для его решительных мероприятий.

Доктор Решетилов осматривает больного сыпным тифом Кузьму Кашина в селе Накрусове.Фото М.П. Дмитриев

 

Еще за несколько дней до открытия ярмарки им издан был поразивший всех его знаменитый приказ 10-го июля: "В ряду многих прекрасных качеств нижегородцев, писал он в этом приказе, примешиваются и многие пороки, вызывающие в обыкновенное время сожаление и порицание, а в такое острое, как переживаемое нами теперь, немогущие оставаться без наказания. Сегодня говорю о несчастной привычке писать анонимы, наполненные руганью, угрозами убийств, пожаров и бунтов".

"Эти дни городская почта разносит массу конвертов, содержащих и сказанные произведения. Масса таковых адресуется мне".

"За присылку почтой угроз мне лично благодарю сочинителей, доставляющих доход казне покупкою марок. Но много угроз доставляется гражданам города, членам городского, ярмарочного и биржевого управления, а что всего хуже, многим, присылаемым сюда по делам службы и добровольным труженикам, помогающим в борьбе с холерой: докторам, сестрам милосердия и прочим.

Объявляю: ни одного человека из служащих не займу розыском негодяев, пишущих анонимы.

Если, Боже упаси, где-нибудь, пользуясь глупостью и легковерием темных людей, кому-нибудь удастся нарушить порядок, я возстановлю его находящейся в моем распоряжении воинской силою, зачинщиков и подстрекателей повешу немедленно и на месте, а участники жестоко на глазах у всех будут наказаны.

Знающие меня поверят, что я исполню обещанное.

Приглашаю всех угрожаемых быть покойными и продолжать свою почтенную деятельность, не заботясь о своей безопасности. Эти заботы царем возложены на меня".

Одновременно с этим издан был другой характерный доя Баранова приказ:

"Сегодня ночью на приемном пункте Сибирской пристани (Специально устроенном по случаю эпидемии. Таких пунктов было открыто на ярмарке несколько) в легонький досчатый барак, служащий местом отдыха монахинь в минуты, свободные от чтения псалтиря над усопшими, брошен большой камень. Удар был так силен, что одна из досок барака сорвана с гвоздей и вылетела оконная рама. Слава Богу, отдыхавшая монахиня, только что окончившая свое дежурство в покойницкой, отделалась одним испугом. Бездельник, бросивший камень, за темною ночью, успел скрыться в кустах Баранцева озера. Я рад этому потому, что, до отдачи вышепомещеннаго предостережения, я несколько затруднен бы был повешением негодяя на месте преступления и пришлось бы применить к нему слишком мягкую меру, не соответствующую его святотатственности. С завтрашняго же дня я буду считать себя свободным от всяких стеснений, в случае повторений вышесказанных мерзких и несвойственных ни христианину, ни русскому человеку преступлений".

Повесить Баранов никого не повесил, а давно не применявшаяся им розга снова была пущена в ход, о чем свидетельствует приказ его 19 июля: крестьяне Миронов и Леонов за распространение ложных слухов, что в низовьях Волги хоронят живых людей, наказаны розгами по сто ударов и отправлены этапом на родину.

С другим простодушно верившим разным вздорным россказням и распространявшим их столяром Китаевым Баранов поступил иначе. Для того, чтобы убедить самого Китаева в ложности распространяемых им слухов с чужих слов, он велел посадить его самого в один из холерных бараков в качестве санитара.

В низовьях Волги еще с начала лета поднялись холерные беспорядки: в Астрахани толпа выбила окна в одном присутственном месте, в Саратове сожгли больницу и убили врачей. Волна беспорядков двигалась с низовьев и приближалась к Нижнему. Возбуждала толпу, как стало известно, кучка смутьянов, переходившая с места на место, везде возмущая простой народ. Баранову удалось всю шайку целиком перехватить в пути, на одном из волжских пароходов, когда она уже приближалась к Нижнему и находилась в пределах Нижегородской губернии. Этим, может быть, Нижний и ярмарка были спасены от погромов.

В начале ярмарки, когда уже начался съезд торговцев, в Нижнем заболевало холерой ежедневно более пятидесяти человек, процент выздоравлений был ничтожен, почти все заболевшие умирали. На ярмарке было построено четыре барака для ночлега, где давался горячий чай за 2 копейки порция, построено четыре приемных покоя в разных концах, при каждом находилось по два врача и студенты-медики, устроено шесть водогреен с кипяченой водой. Действовавший до тех пор водопровод из затона Оки - закрыт, так как вода в затоне не отличалась особенной доброкачественностью. Временно устроен водопровод из Волги на Стрелке, где работали день и ночь четыре паровые машины, доставленные Морозовым с его фабрики, подавая воду на всю ярмарку. 

Водопровод из затона Оки

 

По почину Морозова и остальное купечество спешило со своей стороны тоже пойти на помощь в борьбе с эпидемией: виноторговцы, сначала Смирнов, а затем и другие, жертвовали целыми бочками красное вино. Были поставлены в 14 пунктах баки с кипяченой водой, разбавленной красным вином. С. Т. Морозов выписывал из Москвы целые вагоны дешевого платья для рабочих и вообще бедного люда, так как тотчас же после доставки заболевших холерой в больницу платье их сжигалось и в случае выздоровления выписывавшийся получал вместо сожженного другое платье бесплатно. 

П. И. Щукин в своих воспоминаниях почин всех этих мероприятий справедливо приписывает Баранову, «благодаря энергичной деятельности котораго, - пишет он, - начавшаяся, было, паника быстро улеглась. На ярмарке открыты бараки для холерных. На Волге был устроен пловучий госпиталь, куда буксирные пароходы возили заболевших холерой на приспособленных для того лодках. Когда же нехватало для больных места в бараках и госпиталях, то Николай Михайлович немедленно распорядился отдать губернаторский дворец в Кремле под госпиталь».

Губернское правление

 

По предложению командированного в Нижний из Петрограда доктора Анрепа, все содержатели гостиниц и номеров для приезжающих были обязаны иметь санитаров, производивших дезинфекции жилых помещений после каждого подозрительного случая, учрежден целый штат особых надзирателей, наблюдавших за точным исполнением распоряжений и постановлений по санитарной части.

Между тем холера не ослабевала. По распоряжению Баранова ежедневно в ярмарочной газете печатались "Сведения о холерной эпидемии". Так как во время холерной эпидемии важно по возможности поддерживать спокойствие и возможно веселое настроение духа, Барановым придуманы были бесплатные народные развлечения. Развлечения эти устраивались в Бразильском пассаже и в пассаже Главного дома. 26-го июля было устроено комическое шествие по улицам цирковых клоунов с Дуровым, выехавшим на своей дрессированной свинье.

Бразильский пассаж на Нижегородской ярмарке Бразильский пассаж на Нижегородской ярмарке Бразильский пассаж на Нижегородской ярмарке

 

Надо правду сказать, большинство всех этих мероприятий принадлежало почину Баранова, иное принадлежало не ему, но ему приписывалось стоустой молвой. 

Холерная эпидемия в 1892 году, первый год ее появления, была несравненно сильнее, чем в следующем году, но почему-то производила впечатление меньшее, чем в 1893 г. Особенной паники не было заметно, хотя в середине ярмарочного сезона уже умирало более ста человек в день, по Волге и Оке шныряли во всех направлениях особые лодки с закрытыми палатками, отвозившие заболевших в холерные бараки, появлялись лодки с гробами, по улицам разъезжали кареты с опущенными занавесками, лазаретные фуры. На Волге и Оке стояли два плавучих госпиталя. И все это как-то мало отражалось на приезде торговцев. Среди состоятельных слоев населения в первый год эпидемии не было случаев заболеваний, холера косила исключительно чернорабочий люд. 

Холера делала свое дело, косила направо и налево и на этот раз уже не среди одного чернорабочего люда, начались заболевания со смертельным исходом среди состоятельного и интеллигентного класса. Первым из таких заболел в самом начале ярмарки секретарь ярмарочной конторы Валединский, имевший квартиру в Главном доме. Валединский умер через сутки. Паника охватила обитателей Главного дома и торговцев пассажа, она скоро распространилась по всей ярмарке, особенно после того, когда два таких же смертельных случая повторились на ярмарке среди торгующего купечества и в городе. Не "почти", а настоящее паническое бегство началось на первых же днях ярмарки. Уходящие в Москву поезда были переполнены, на вокзале происходила давка, многим не удавалось получить билета; переполненные пассажирами пароходы отходили от нижегородских пристаней ежедневно. Холера, хотя и несколько слабее предшествовавшего года, но все-таки была довольно сильная, а главное, наводила большую панику именно тем, что стала выхватывать жертвы из среды состоятельного класса.

В течение трех лет холерная эпидемия не прекращалась. В 1894 году она значительно ослабела, но заболевания еще случались и некоторые предупредительные меры еще не отменялись: действовали водогрейни, стояли еще баки с кипяченой водой, виноторговцы еще продолжали отпускать из своих складов бочки красного вина.

С тех пор, как началась постройка рядом с ярмаркой всероссийской выставки 1896 года, ярмарка с ее обычной суетой, кипучей жизнью и неугомонным движением для всех как-то отошла на второй план. 

Появился новый председатель ярмарочного комитета, умный, довольно просвещенный, хотя подчас, говорят, и прикидывавшийся простачком, энергичный и предприимчивый, а главное, принадлежавший к семье несметных богачей, Савва Тимофеевич Морозов. А губернатор Баранов полностью посвятил себя организации выставки.

XXI Всероссийская промышленная и художественная выставка. Открытие Промышленная выставка. Китайский павильон. Общий снимок

 

Ярмарка в выставочный 1896 год открылась не в обычное время, а вместе с выставкой - 15-го мая. Ярмарка приняла сразу внешний вид оживления благодаря значительному съезду выставочных посетителей, которые считали своим долгом заглянуть и на славную всероссийскую ярмарку.

XXI Всероссийская промышленная и художественная выставка. Возможно открытый ресторан

 

Благодаря тем же случайным посетителям даже началась на ярмарке и розничная торговля, но деловая, настоящая серьезная ярмарка начала развиваться, разумеется, не раньше обычного времени, т. е. последних чисел июля и начала августа.

В выставочный год ярмарка была веселая, кутежная, кутили и в выставочных гостиницах, содом стоял и в ярмарочных ресторанах. Для рестораторов был "хороший год". Все было принаряжено, ярмарка имела праздничный вид. Во время приезда Высочайших Особ в Главном доме состоялся блестящий раут. Ярмарка никогда еще не видела такого блеска. Кроме царской фамилии здесь были почти все министры, послы иностранных держав, вице-король Китая, дипломатический корпус, двор, три генерал-губернатора и пропасть всякой знати. 

 

Продолжение следует...

Зарегистрируйтесь, пожалуйста, чтобы комментировать материалы сайта.

GearBest.com INT
Huawei