При входе в церковь села Жёлнино (сейчас поселок) памятная доска сообщает: «Храм Благовещенья Пресвятой Богородицы построен в 1879 году купцом Стефаном Солиным».

Храм Благовещенья Пресвятой Богородицы в Желнино

Храм Благовещенья Пресвятой Богородицы в Желнино Храм Благовещенья Пресвятой Богородицы в Желнино

 

Невольно задумываешься: кто этот праведник-богач с польским именем?.. Местные жители пожимают плечами: такое имя им не знакомо. Слыхивали, жил когда-то в деревне Степан Солин, всякие о нем были и небылицы... И невдомек, что Стефан — церковное написание того же Степана. Незнание нынешнего толкования старославянских имен вводит в заблуждение...

Степан Петрович Солин

Степан Петрович Солин

 

 

Встреча с вечностью

Мужской Амвросиев Никольский Дудин монастырь на крутом окском берегу, как раз напротив Жёлнино, объединял окрестных жителей, был своеобразным светочем, проще — духовной опорой. В беспокойной, наполненной опасностями жизни служил надежным укрытием. От монастырского ансамбля с тремя церквами осталась всего-то одна, но прежнее название сохранилось — Дудин монастырь.

Дудин монастырь

Мужской Амвросиев Никольский Дудин монастырь

 

Под его сенью образовалось два кладбища: в стороне для обычных мирян и у церковной стены, с видом на речной простор и заочье, для именитых. Где лежать мирно почившим церковникам, богатым крестьянам или погибшим в ратном бою с ворогом, как не под защитой православной святыни?

Долго стояли, радуя глаз, успокаивая, согревая душу, богатые красивые гранитные надгробья... На сохранившихся (единицы, валяются ничком) еще можно разобрать надписи. На одном из них надпись такая: «Под сим камнем погребено тело крестьянина Петра Михайловича Солина, скончавшегося 18 сентября 1861 года. Жития его было 63 года». Чуть ниже: «Здесь погребено тело младенца Иоанна Степанова Солина, скончавшегося 31 июля 1862 года. Жития его было 4 месяца». У младенца отца звали Степаном, у которого родитель, скончавшийся в год отмены крепостного права, — Петр Михайлович. Отсюда имя-отчество крестьянина, потерявшего чуть ли не в одночасье близких людей, — Степан Петрович Солин.

...Похороны отца — многолюдные, торжественные, а уж сынишки в маленьком, как игрушечном, гробике подействовали на Степана удручающе, что-то в нем надломилось...

Бывало... На пути к заветной Астрахани по воде попадали они с отцом в самые что ни на есть несусветные передряги, встречались и с лихим людом. Отцовская смелость, отпор самый решительный, а то и изворотливость да хитрость выводили их, рисковых коробейников, груженную товаром баржу на чистую воду. Науку жизни, главные ее неписаные правила, Степан перенял, усвоил как должные.

Раннее светлое утро. На берегу людской гомон, мельтешение на лодках, стоящих в заливе, и даже на мелких судах, тех, что на приколе в отрыве от берега. Рождество Пресвятой Богородицы — великий праздник. Приходская церковь (Дудин монастырь) на том берегу... — Самоходную баржонку пусть готовят. Отцу на днях година... Все и поедем, — распорядился Степан накануне на правах старшего в семействе. Их, солинских: Михаил, Владимир, Дмитрий, Полина...

Мужской Амвросиев Никольский Дудин монастырь. Успенская церковь

 

Во время молитвы, под ее успокаивающую монотонность Степан ненароком взглянул по сторонам: кругом сосредоточенные отрешенные лица, шевелящиеся губы... Где, как не в храме помолиться о близких: «Помяни их, Господи, в царствии своем». Ему казалось, что все прихожане, как и он, время от времени, возведя глаза под высокие церковные своды, думают и просят об одном: «И возлюблю Тя, Господи, крепосте мое, Господь утверждение мое и прибежище мое...» Эти слова молитвы не выходили у него из головы...

Еще думал о том, что не один он такой со своими непривычными беспокойными мыслями. Вон и сосед-родственник всполошился, задумал богоугодное дело на общую пользу, — Иван Рябиков. Затеял школу строить в соседнем Бабино. Словно бы грехи замаливает...

Неотрывным, прощальным взглядом смотрел Степан на Дудин монастырь с палубы парохода. «Да, пожалуй, последний раз в этом году». А еще недавно, в середине августа, на Успенье Божией Матери, настроение было самое благодушное...

Зимой людного паломничества в церковь на обрывистом берегу не бывает. Сретенье и Крещение Господне — в январе, феврале... Пешком по льду, а то и в снежную пургу не каждый решится. Отправлялись в путь небольшой тесной толпой, неровен час — заблудишься. А каково в мартовскую расхлябанность на праздник Благовещение? Не говоря уж о празднике Светлой Пасхи? В Дудин монастырь только через Нижний, или в другой какой ближайший храм...

Вид на Оку со стороны Дудина монастыря. Фото нач. ХХ века

Вид на Оку со стороны Дудина монастыря. Фото нач. ХХ века

 

Родственные нити

Первый в деревне Жёлнино двухэтажный дом из красного кирпича — солинский, остальные из глубины прошлого, сплошь деревянные, из смолистой зимней сосны, на худой конец, серединка-наполовинку — низ каменный, верх деревянный.

Усадьба купца С.П. Солина в Желнино

Усадьба купца С.П. Солина в Желнино

 

Кирпичную обитель купца, этакую крепость с большими стеклянными окнами возвели на самом краю селения, с видом на длинный залив. Летом вода спадает, окский, как кишка, отросток хиреет, уменьшается до размеров большой лужи, по весне же разливается вширь по лугу до самых деревьев, что стоят в отдалении. Разлив подходит к самому солинскому дому. Поневоле поставили дамбу, по большой воде суденышки заходят из Оки-матушки чуть ли не под самые окна. Дамбу назвали «забойка»: прямо с нее грузили на пароходы разные товары.

В одно из разливных половодий решились на такой простой, не единожды проверенный способ укрощения водной стихии. В узком перешейке, соединяющем реку с заливом, затопили баржу с бутом, поставив ее поперек. Протоку быстренько замыло песком. Так перед домом купца образовалось озеро.

Точно такой же дом у брата Михаила, стоит почти напротив, наискосок, фасадом на урочище с гривами вековых дубрав. Михаил Петрович в своем предпринимательстве сделал ставку не на обычные пароходы, а на буксиры-тягачи. Одно дело — перевозить пассажиров с их большими и малыми поклажами, другое — тягать огромные баржи с многопудовым грузом. Буксиров чуть ли не на целое пароходство. И ведь не прогадал...

Чудом сохранилась настенная фотография в рамке, висевшая на одном и том же месте более века. В мелких порах, не то что пожелтевшая, а замшелая, темно-коричневая от старости. На ней семейство Солиных. Сидят раскованно, снимались-то они в привычной обстановке: в гостиной на втором этаже родного дома.

Семья купца Солина: Степан Петрович с супругой Любовью Степановной (в центре), племянник Алексей, брат Михаил Петрович (справа) и три дочери - Мария, Маргарита и Апполинария (слева).

Фото семьи купца Солина

 

Есть отдельная фотография трех дочерей. Ездили по такому важному случаю — запечатлеть себя — не к кому-нибудь, а к известному фотографу Максиму Петровичу Дмитриеву в Нижний Новгород.

Фото трех дочерей купца С.П. Солина

 

Породнились жёлнинекие семейства — крицковское, рябиковское, солинское — неслучайно. Любовь любовью, но, как водится, еще и общие интересы, дела пароходные, торговые... (Крицковы — не лыком шиты, по достатку и влиянию нисколько не уступали). За кабы кого дочерей в жены не отдавали. И своих сынков-женишков наставляли на путь правильный. У кого-то семейная жизнь складывалась вполне удачно, у кого-то не очень, но куковали до гроба. Порой маялись, ругались, выкидывали фортели. Однако, приличия соблюдали: общий дом, интересы семьи прежде всего. Жена Степана на судьбу не жаловалась.

Портрет Любови Степановны, выполненный не на любительском уровне, а признанным фотографом Дмитриевым, говорит о многом. Спокойствие, умудренность, основательность — все это, как в зеркале, отражено в ее выразительном широком лице.

Любовь Степановна Солина

 

На другой сохранившейся фотографии Солины у крыльца, все на той же знакомой скамейке, только в осеннюю непогоду. Зябко ежась, восседают Степан Петрович и Любовь Степановна в окружении близких им людей.

На долгую память

В деревне Бабино торжественный, памятный августовский день 1876 года. Степан Петрович стоит в первом ряду большой толпы празднично одетых людей: самих жителей деревни, гостей в шляпах и костюмах-тройках, чиновников в мундирах... Не выделяясь ничем, по привычке сдвинув шляпу на затылок, походит на бойкого, средней руки купчишку. Напротив ряды мальчишек и девчонок. А в центре, на полянке, несколько важных персон, местное начальство. Среди них земляк и родственник Иван Степанович Рябиков.

Собрался честной народ на открытие школы (такая была еще лишь в селе Черном), построенной на денежки жёлнинца купца-пароходчика Рябикова. По одному только виду Ивана Степановича легко определить, кто главный виновник этого торжества: держится гоголем, независимо, на лице важность и значительность, на радостную кутерьму посматривает то ли со стороны, то ли с высоты положения.

Но вот начались славословия в адрес благотворителя... Происходящее как бы не касалось Степана Петровича, за всем наблюдал он отрешенно, до ушей доходили лишь обрывки речей. Круговерть мыслей разных, связанных с происходящим, неясные смутные желания при отсутствии чего-то твердого, законченного... Все это не давало сосредоточиться, держало в напряжении, как перед рискованным прыжком с кручи иль при лихорадочном приступе. В сознании отпечаталось: «Память потомкам...». И тут словно сверкнуло в голове: «Церковь надобно поставить, вот и будет долгая память...»

Легкий прохладный ветерок не остужал голову, мысли кружились вихрем, цепляясь друг за друга. Наконец, одна оформилась, самая главная: «В своей деревне... На благо всех...»

В воображении Степана Петровича и днем и ночью вдруг всплывали вытянутый, устремленный в небо силуэт церкви с изящными золотыми главками. Похожий на паруса корабля над гладью моря. Но они не пропадали вдали, устремляясь в необъятный небесный простор.

Храм Благовещенья Пресвятой Богородицы в Желнино. Наши дни. Фото А. Ермакова

 

...Вечерний покой окутывает дома, деревья, озеро... Не слышно людских голосов, легко узнаваемой переклички скотины... Тишина. Степан Петрович за столом навис с ручкой в руке над чистым листом бумаги, то морщит лоб, то зажмуривает глаза... «Причину вескую указать... Не с бухты-барахты, а чтобы поверили... Ударить главным козырем...»

Не идут на память нужные слова... После долгих сомнений решается писать просто, о том, что перечувствовал, передумал бессонными ночами. «Крайне скорблю об уклонении от православия некоторых своих же собратий, — пишет торопливо: вот они нужные слова, выстраданные, а значит, убедительные, — и в предотвращении большего уклонения выразил я сильное желание поставить этому преграду через построение в нашей деревне церкви Божией».

Если не брать в расчет, что в церковь приходится перебираться на ту сторону реки. Но вот последние события... Парень Яшка посватался к невесте. По взаимной симпатии получил согласие. Но свадьба-то не состоялась. Невеста поставила условие: в церковь венчаться не пойдет...

— Без венчания никак нельзя. Мне мои родители не позволят, — заявил жених.

— Мы старой веры придерживаемся, у нас свои пастыри. При молитве и пальцы-то не так складываем, — отвечала невеста.

— Нет. Только венчаться, — таково было твердое условие жениха.

«Еще при государе Петре вышел указ о запрете раскольникам обращать в свою веру даже домашних своих, не то что сторонних, — рассуждал Степан Петрович. — Староверы и бежали вглубь губернии, на Керженец. А сейчас они у нас под самым боком...»

Он знавал богатых купцов-староверов... «Но у нас-то они откуда? — в сердцах махнул рукой — то староверы?! Молодых не затащишь в церковь, все неколи да неохота».

Благословение

Степан Петрович ночевал в Нижнем Новгороде, в доме брата Михаила. «Вот ведь какое применение деньгам нашел, — рассуждал он, ворочаясь в непривычной постели. — Хоромы поставил в городе, в двухстах саженях от Оки. И каковы! Всем на загляденье...»

Усадьба купца М.П. Солина в Нижнем Новгороде. О ней можно прочитать здесь

Бывшая усадьба купца Солина

 

В тайне он слегка завидовал брату Михаилу, считая, что «ему ли не развернуться, имея такого надежного помощника». Это о сыне Михаила Алексее. Тот постепенно вставал во главе всего отцовского хозяйства, а стареющий батюшка лишь направлял, подсказывал. «Золотой помощничек» оказался не во всем послушным и покладистым, без совета и благословения взял да и назвал один из пароходов именем родной своей сестры — «Мария Солина». Она учительница в школе, племянник учился у нее.

«Кому сестра, а кому дочь родна», — заулыбался Степан Петрович... Он не роптал на судьбу. После смерти первенца прошло уж много лет, Бог дал трех дочерей. Мария первая в их деревне учительница, а школа под его опекой...

Выбритый, с напомаженными волосами, в парадных одеждах, Степан Петрович подъехал на двуколке к Архиерейскому дому (неподалеку от центральной Благовещенской площади города, ныне площадь Минина. В настоящее время в этом здании консерватория).

Архиерейский дом

Архиерейский дом Архиерейский дом

 

После сна урывками, путанных мыслей о житье-бытье, он выглядел на удивление спокойно-отрешенным, отдавшись воле провидения. Среди служителей епархии весть о его письме распространилась быстро. «Для деревушки и такая громадная церковь! Блажь купеческая...» Но теплилась в глубине души надежда и вера в свою правоту, благоприятный исход...

Высокопреосвященный епископ Нижегородский и Арзамасский Хрисанф (Ретивцев) встретил его внимательным изучающим взглядом. Купец приложился к руке старца, поднял глаза и получил благословение. И только тогда началась их долгая, обстоятельная беседа. Закончилась она неожиданной просьбой архипастыря:

— Надобно еще одно прошение написать: о выделении вам храмовых икон... Тех, что стояли в Макарьевском монастыре... Пусть послужат в новой церкви...

(Из-за периодических затоплений Государь Император в 1868 году «высочайше утвердить соизволил определение Священного Синода об упразднении Макарьевского Желтоводского монастыря Нижегородской епархии». Монастырскую церковную утварь решено было распределить в разные приходы).

...Расходы на стройку росли и росли. Знать бы, может быть, Степан Петрович и не осмелился замахнуться с односельчанами на такой большой проект. Но какая благостность охватывала его при обозрении поднимающихся выше и выше стен церкви, сердце ощущало тепло, так и перекатывалось в груди. Оказывается, деньги — тлен и прах, а вот сотворенное руками людскими... Всего Степан Петрович положил на строительство храма из своих личных средств более ста тысяч рублей.

И помощь пришла, такая долгожданная. Древние образа и такая же древняя церковная утварь из Макарьевского Желтоводского монастыря украсили жёлнинскую церковь с  тремя престолами: главным во имя Благовещения Пресвятой Богородицы и двумя в приделах — во имя Архистратига Михаила, святителя и чудотворца Николая.

Еще весной 1877 года епархиальное попечительство по прошению Степана Солина отправило в деревню Жёлнино из церквей Макарьевской обители для вновь строящегося храма многочисленные иконы и большой деревянный крест. Кроме этого в 1878 году сюда были привезены монастырские богослужебные книги XVII-XVIII столетий. А в сентябре 1878 года доверенный купца Солина — Савелий Емельянович Егоров привез в Благовещенский храм две иконы: Богоматери Одигитрии и свв. царя Константина и царицы Елены, в которую был врезан крест с частицами мощей 43 святых угодников Божиих.

Освящение

Освящение церкви — всегда большой праздник, а если еще и в небольшой деревне... На торжество по этому случаю приехал только заступивший на высокое служение епископ Нижегородский и Арзамасский Макарий (Миролюбов), привез с собой подарок. Такой чести Степан Петрович никак не ожидал...

Епископ Нижегородский и Арзамасский Макарий (Миролюбов)

Епископ Нижегородский и Арзамасский Макарий (Миролюбов)

 

Среди православных об архипастыре, который много-много лет назад принял постриг в Нижегородском Благовещенском монастыре, ходили целые легенды, столь много числилось за ним бескорыстных дел на благо неимущих, детей нищенствующих.

При огромном многолюдстве владыка преподнес икону преподобного Сергия Радонежского, на обратной ее стороне красовалась памятная надпись: «Строителю и попечителю Вознесенского храма в селе Жёлнино Степану Петровичу Солину в день освящения онаго на память и благословение. Июля 28 дня 1879 года. Нижегородский епископ Макарий».

Сказал при этом купцу, выглядевшему счастливым именинником:

— Храм будет жить вечно, а с ним и икона...

Колокольный звон, громогласный, радостно-торжественный оповестил округу о появлении на окском берегу еще одного Божьего храма. Услышав первые удары колокола, люди, задрав головы вверх, внимательно вслушивались и вглядывались, словно там, в небесах, должно было появиться что-то необыкновенное. Светлели лицами, отпуская крестные знамения в голубизну неба...

В конце XIX века в новый приход входило 76 дворов с 639 жителями, из которых 24 — числились военными, 10 — из мещанского сословия, а остальные государевы крестьяне, и только 12 человек числились в расколе. Настоятелем храма долгие годы был Иван Михайлович Лезвийский.

Одновременно с церковью организовалось и сельское кладбище. Построили часовню. Старый снимок передает лишь общее впечатление от сельского погоста с часовней.

Часовня на желнинском погосте

 

Появились и первые мраморные памятники над могилами. Один из них на могиле дочери местного купца Ивана Кашина. Умерла любимая дочь под самый новый год. Трудно читаемая надпись гласит: «Под сим камнем погребено тело рабы Божией Анютки Ивановны Кашиной, скончавшейся в 1882 г. Жития было ея 18 лет. Память ея 30 декабря».

Самый внушительный, самый ухоженный памятник при входе на сельский погост — Ивану Степановичу Рябикову (на самом верху нет креста — отбили).

Вечная память

Время не сохранило место захоронения Степана Петровича Солина. В церковной ограде, по утверждению старожилов, было шесть или семь могил, но ни одна из них не принадлежала строителю, благотворителю этого храма. Теперь уж ничего о них не напоминает, и даже неведомо, где возвышались могильные холмики. (Есть версия, что уехала чета Солиных в Астрахань, да там и закончился их жизненный путь).

А вот их дочери прожили всю свою жизнь в родном селе. Самая памятная из них среди сторожилов — Мария Степановна. Это в ее честь племянник Алексей назвал один из своих пароходов — «Мария Солина».

Чета Солиных у парадного крыльца родного дома

Чета Солиных у парадного крыльца родного дома

 

...О смуте революционных лет в Жёлнино остались воспоминания. Варвара Павловна Маркова (родилась в 1907 году) рассказывала: «По селу пошел разговор, что свергли царя. Потом — слух, что царя убили. Приходим в школу, а нам учительница Мария Степановна и говорит: сегодня, мол, пойдем строем к новой школе. Это, мол, будет демонстрация... Так вот. Повела нас Мария Степановна на эту самую демонстрацию. А женщинам жёлнинским кто-то объяснил, что революция — это когда детей у матерей отнимают и вместе всех воспитывают. Матери и испугались, увидев, что мы по улице строем идем. Стали они своих детей из строя выхватывать и домой отправлять. До новой школы дошли мы только вчетвером. Трое нас, учеников. И учительница. Я была в том строю до конца «демонстрации». Идем, помню, а старухи встречные громко судачат, качая неодобрительно головами: «Ба, Марья-то Степановна красный бант нацепила!»

Происходили события и посерьезней, нешуточные страсти кипели вокруг церкви. Что захоронения в церковной ограде, сгинувшие без следа, если сам храм подвергся осквернению и ограблению. Официально Благовещенский храм закрыли накануне войны, в 1940 году, и переоборудовали его под сельский клуб. Церковную утварь сжигали прямо на площади перед храмом, иную свозили на берег реки, бросали, как негодный мусор, в сердито гудящий, огромный огненно-дымный костер.

Все ж кто-то припрятывал в домах одну-две иконы от недобрых рыскающих глаз хулителей и богоборцев. И сейчас еще можно увидеть в старых домах необычные, старинного письма иконы, поражающие своей отличительностью от привычных.

А кому помешало церковное ограждение? Московский купец Беззубиков, входивший в церковный совет, выразил желание поставить необыкновенную ограду и даже предложил замысловатые изящные узоры. Как водится, ретивых разрушителей постигло неотвратимое наказание: рухнула входная арка главных ворот, двух несчастных задавило...

В доме Степана Петровича какое-то время проживал (наездами) брат Дмитрий Степанович, но все больше времени здесь обитал на первом этаже сторож Чернов со своей семьей. Новая власть решила, что под сельский (потом поселковый) совет лучшего здания не сыскать. Туда перекочевали и церковные часы после погрома храма.

В доме брата Михаила, что напротив такого же Степанова, жили Владимир Петрович и сестра Полина Петровна, оба были бобылями, не семейными, и при них была экономка. После раскулачивания кирпичный двухэтажный дом отдали под школу.

В XXI веке порушенную церковь восстановили в первозданном виде. И тут произошло удивительное, поразившее всех событие... На пороге храма появилась женщина с прижатым к груди свертком. Под вопросительными, заинтересованными взглядами окружающих она бережно развернула его. В руках оказалась икона...

Тот самый образ преподобного Сергия Радонежского, подаренный владыкой Макарием жителю села, купцу с широкой натурой Степану Петровичу Солину. В годину смуты кто-то, теперь уж ушедший в мир иной, увидел на обочине дороги неприкаянно валявшуюся икону, быстро поднял ее, оглядевшись вокруг, спешно, с гулко бьющимся сердцем, принес домой... 

Так лик преподобного Сергия вернулся после долгой отлучки в алтарь храма. По праздничным службам освященную когда-то архипастырем Макарием икону, почитаемую как самую сокровенную, выносят на всеобщее обозрение. Возвернулось и имя строителя Божьего храма в честь Благовещения Пресвятой Богородицы в Жёлнино на берегу Оки...

 

В. А. Косарев

 

Зарегистрируйтесь, пожалуйста, чтобы комментировать материалы сайта.

GearBest.com INT
Huawei