Как мы помним, Петр Бугров начинал первоначальное накопление капитала семьи с солевозных подрядов. По этой проторенной отцом дорожке ступал и Александр Петрович. В 1860 году из казенных соляных амбаров ему было отпущено 1 200 пудов астраханской соли для доставки в другие города. В 1864 году на публичных торгах он выиграл большой подряд на доставку казенной соли по городам России и на его основе развез в 1865 году 42 599, а в 1866 году 35 912 пудов пермской (считавшейся самой лучшей) соли на общую сумму в 20 110 рублей 72 копейки серебром. Но этот подряд оказался последним. Дело в том, что правительство Александра II отказалось от государственной монополии на соль, заменив ее акцизом (косвенным налогом). И в 1864 году министерство финансов предписало Нижегородской казенной палате «озаботиться скорейшей распродажей запасов государственной соли всем желающим по пониженным ценам и с предоставлением покупателям рассрочки платежей на целый год».

Вот тут-то и вскрылась многолетняя афера начальника Нижегородской казенной палаты В.Е. Вердеревского с приставом соляных припасов В.З. Терским. Продавать-то оказалось нечего, ибо почти все запасы соли они «спустили налево», а недостачу годами списывали на весенние паводки, нередко подтоплявшие соляные амбары, цепочкой стоявшие у воды на берегу Оки.

Соляные амбары

 

Как отмечал современник, «самое местоположение соляных амбаров давало полную возможность ежегодно списывать со счета более или менее значительное количество соли, якобы утраченной вследствие "подмокания" или "подтопления", на самом же деле, заблаговременно вывезенной из амбаров и проданной по сходной цене. Так и шло это дело, бог знает, сколько лет, обильно питая прикосновенных к нему чиновников и купцов».

Пытаясь уйти от ответственности, В.Е. Вердеревский, дворянин, действительный статский советник (статский генерал), богатый вельможа, дважды в день принимавший ароматические ванны, четырежды менявший белье и костюмы, имевший связи в столице, начал лихорадочно распродавать соль по учетным данным: деньги с купцов получал, а выдачу соли откладывал до весны в надежде, что половодье снова все спишет. Но даже природа возмутилась таким лихоимством: весна 1864 года оказалась маловодной, Ока не вышла из берегов, списать неудачу на очередное подтопление не удалось. А купцы, заплатившие за соль, требовали выдачи груза, чтобы успеть управиться в навигацию. Вердеревский с Терским «тянули резину». Тогда городской голова купец А.М. Губин, сам заплативший за 200 тысяч пудов соли, обратился к губернатору А.А. Одинцову: «В городе все говорят, что соляные амбары пусты». И пригрозил, что доложит в министерство финансов, если он не проведет немедленную проверку.

Губернатор А.А. Одинцов распорядился проверить соляные амбары только в следующем году. Вот тут-то все и ахнули: из полутора миллионов пудов соли, значившихся по учету, в наличии оказалось всего 5 416 пудов! Начался переполох. По выражению одного из современников, такого скандала «не бывало ни в одной Европе»! Казнокрадов немедленно уволили с должностей. Терского заключили в острог. Относительно великосветского льва Вердеревского ограничились домашним арестом. Началось следствие. К ответу были привлечены не только чиновники казенной палаты, ответственные за сохранность соли, но и купцы, соблазнившиеся легкой наживой.

Вердеревский во время следствия вел себя спесиво, пытаясь свалить все на Терского. Тот, знакомый с произволом начальника, загодя заготовил «секретное» письмо на имя жандармского полковника Коптева, наказав жене передать его по назначению в случае своего ареста. Каким-то образом узнавший об этом Вердеревский ворвался в квартиру Терского и буквально силой вырвал злополучный документ из слабых женских рук, изодрав его в клочья.

Следствие всемерно тормозили местные чиновники, особенно полицмейстер Лаппа Стороженецкий, прозванный нижегородцами за взяточничество Лапой Загребистым. Но к чести судебного следователя Владимира Анненкова, сына декабриста-нижегородца И.А. Анненкова, он нажиму не поддался. Ему помогло чистосердечное раскаяние купцов, соблазнившихся на «воровскую дешевизну». Один из них, Ф. Блинов, показал: «Терский вел торговлю солью совершенно открыто, а не тайно, и не в ночное время, а днем, на глазах всего народа... А у Вердеревского генеральский чин, две звезды, всеобщее уважение общества... Мог ли я, человек необразованный, как есть, мужик, дозволить себе тени сомнения, что Терский... стал распродавать соль незаконным образом?»

Следственное дело составило 20 томов. В 1869 году казнокрадов судили. Их обвинили в расхищении 1 467 002 пудов казенной соли на общую сумму в 787 865 рублей 33,5 копейки серебром. Вердеревского как дворянина подвергли гражданской казни: на Новобазарной площади (теперь площадь Горького) возвели эшафот, обтянутый черной тканью, привязали подсудимого к черному позорному столбу, сорвали с него ордена и сломали над его головой шпагу, после чего его переодели в арестантский халат.

Новобазарная площадь

 

Как и Терского, дворянина-преступника лишили всех прав и сослали в Сибирь на поселение. На них же было возложено и возмещение убытков, а в случае их несостоятельности — на купцов, прельстившихся «дешевизною».

Впрочем, в результате купцы отделались только несколькими днями ареста, пока велось следствие. Зато отец Федора Блинова, говорят, подарил тогда сыну пару чугунных галош, обязав обувать их в каждую годовщину соляного суда, «чтобы торговал умней, по купеческой чести».

А имел ли отношение к афере с «левой» солью наш герой?

Многие краеведы среди купцов, соблазнившихся легкой наживой, называют и А. П. Бугрова. Известный нижегородский историк А. С. Гацисский еще в 1867 году записал сатирическую песенку, которая «по всему городу гуляла»:

Близко Нижнего утес 

Вырос точно до небес, 

А внизу амбаров ряд, 

Тут казенной соли склад. 

Соли добрый сберегатель 

Вердеревский председатель 

И помощник его Терский 

Оказались оба мерзки! 

Они каждою весной 

Расправлялися с казной! 

Соль грузили караваном, 

Деньги клали по карманам! 

Теперь счет начнется снова, 

Подцепили и Блинова...

Коль поймают всех воров, 

Не избегнет и Бугров...

И все-таки молва была в данном случае несправедлива. Да, он имел дела с Вердеревским и Терским, но не как покупатель «левой» соли, а как транспортный подрядчик по развозке государственной соли. Так что в спекулятивных махинациях он не мог быть замешан, и все упреки в его адрес по этому поводу — досужие домыслы. Тем более что в архивах никаких следов его причастности к «соленой афере» не обнаружено.

Что касается слухов о нижегородском скандале, то, как ни старались городские чиновники, защитить честь мундира и не выносить сора из избы, шила в мешке не утаишь. На их беду как раз в это время в Нижнем Новгороде находился известный писатель, автор знаменитого романа «Петербургские трущобы» В.В. Крестовский. Пораженный размахом соляной аферы он написал и в 1867 году опубликовал в журнале «Отечественные записки» очерк «Сольгород», где ославил нижегородских казнокрадов на всю Россию. Городские «столпы общества» долго еще возмущались потом в разговорах между собой, имея в виду Крестовского: «Вот ведь какой подлец! Был принят у нас, как порядочный, пил-ел с нами, а потом взял, да всем и напакостил!» А из всех поступивших в городскую библиотеку и общественные клубы экземпляров популярного журнала страницы с текстом этого очерка были попросту вырваны. В Нижегородской областной библиотеке до сих пор хранятся эти «кастрированные» номера «Отечественных записок» за 1867 год.

 

Продолжение следует....

К списку статей     

По книге А. В. Седова "Кержаки. История трех поколений купцов Бугровых".

Зарегистрируйтесь, пожалуйста, чтобы комментировать материалы сайта.

GearBest.com INT
Huawei