Эпоха царствования Николая I, на которую выпала деятельная жизнь Бугрова-старшего, была временем самых суровых гонений на старообрядцев.

Поволжье. Группа старообрядцев. 1897 г. д. Кузнецово, Нижегородская губерния

 

И Петр Бугров всеми доступными ему способами помогал единоверцам. При этом зачастую пользовался расположением, которое испытывал к нему нижегородский губернатор князь М.А. Урусов.

Нижегородский губернатор князь М.А. Урусов

Нижегородский губернатор князь М.А. Урусов

 

Это губернаторское доверие было поистине исключительным, что вызывало у многих недоумение и даже раздражение. В том числе, например, у П. И. Мельникова-Печерского, который в качестве чиновника по особым поручениям министерства внутренних дел «курировал» борьбу с расколом в Нижегородской губернии. По его воспоминаниям, Бугрова пропускали в губернаторский кабинет вне очереди. Он «толкует с начальником губернии о разных делах по подрядам, шутя и балагуря, уступает цены, берется бесплатно сделать сверхсметные работы и, приобретя таким образом расположение начальника губернии, ходатайствует за того или другого раскольника». Такие ходатайства, по мнению Мельникова, «имеют весьма сильное влияние на положение дел о раскольниках в Нижегородской губернии, ибо две копейки понижения цен на какую-нибудь поставку губернатор генерал-лейтенант князь Урусов считает делом, без всякого сравнения, важнейшим и полезнейшим, нежели прекращение развивающегося в Нижегородской губернии раскола».

Шарпанский скит. Типы старообрядцев. 1897 г

 

В 1852 году Святейший синод нанес по старообрядчеству сокрушительный удар: предписал закрыть все скиты, каковых тогда в керженских лесах насчитывалось 54. Как докладывал полицейский исправник Семеновского уезда, тот год был «роковым для скитов», сами старообрядцы называли его «годом разгрома». Но Петру Егоровичу, благодаря добрым отношениям с властями, удалось существенно смягчить этот разор. Даже сохранить часть скитов, прежде всего, Малиновский, ближайший к деревне Попово. Церковные чиновники негодовали. Нижегородский епископ написал донос на Петра Бугрова Святейшему синоду, обвиняя его в «распространении раскола путем развития обителей». Упрекнул епископ и губернатора, который «предписания свыше оставляет без последствий». Донос не помог. Тот же П.И. Мельников-Печерский сетовал, что Урусов, находясь под влиянием Бугрова, не только отнесся к предписаниям синода «прохладно», но и вообще обратился в столицу с просьбой «оставить скиты в прежнем положении».

В 1853 году по «высочайшему повелению» значительная часть скитов в губернии была закрыта. Но наиболее ценные свои духовные центры старообрядцы сумели сохранить, и, прежде всего, Городецкую часовню, служившую главным храмом староверов Заволжья.

Старообрядческая часовня Городца

 

Монахи и монахини закрытых скитов были разобраны состоятельными старообрядцами по своим домашним моленным (или молельням, что, в соответствии со Словарем Даля, то же самое), в основном, по Семеновскому уезду. Семь скитниц поселились в моленной Петра Бугрова в деревне Попово. Всего по Нижегородской губернии в 1854 году действовало 126 старообрядческих молелен, 8 из них — в Нижнем. Что очень беспокоило власти. В 1869 году исправник Семеновского уезда доносил, что «выселенные из скитов раскольники разнесли раскол по всему уезду и, перенеся в места нового жительства свои убеждения, способствовали развитию раскола». Так что со стороны властей закрытие скитов оказалось шагом непродуманным, обернувшимся обратным результатом.

Исполнителем репрессий против старообрядцев была полиция, которая в керженских селениях буквально бесчинствовала. Владимир Иванович Даль, возглавив нижегородское удельное имение, большинство крестьян которого проживало в Семеновском уезде и придерживалось старой веры, с возмущением писал о вопиющем произволе полиции: «Что делает в Нижегородской губернии полиция с крестьянами, этому никто не поверит, если услышит о том, что в наш век и время, в самой середине России, в Нижнем, не может быть более речи об ужасах, известных по преданию давно минувших лет. Не стану говорить теперь об отчаянно-буйном и самоуправном правлении княгининского городничего Шугурова, который хозяйничал в городе как в неприятельской земле. Дела его вялы и ничтожны в сравнении с делами семеновского исправника Бродовского. Поверите ли, не сочтете ли сказкой, если кто скажет, что исправник, подобрав себе из подчиненных шайку, разъезжает по уезду и грабит, грабит буквально, другого слова полегче нет на это. Он вламывается в избу, разузнав наперед, у кого есть деньги и где они лежат, срывает с пояса ключ и ищет запрещенных раскольничьих книг в сумках и бумажниках, а беглых попов — в сундуках, и, нашедши деньги, делит их тут же с шайкой своей и уезжает».

Крупный государственный чиновник, действительный тайный советник (статский генерал) В.И. Даль сумел посадить Бродовского на скамью подсудимых вопреки покровительству губернской канцелярии. П.Е. Бугров действовал с полицией по-другому. П.И. Мельников-Печерский отмечал, что «с полицией Бугров действует с меньшей осторожностью, чем с губернатором, и при том напрямик, т. е. дает им годовой оброк или условную плату, взятку». «Оттого, — сетовал Мельников, — полицейские чиновники дозволяют ему иметь школы для обучения раскольничьих детей, оттого дозволяют ему иметь моленные, оттого дозволяют ему в деревне Поповой устраивать обители для высланных из скитов раскольниц».

Можно сказать, Петр Егорович Бугров играл в защите керженских старообрядцев от всевозможных притеснений решающую роль. Еще в 1834 году в «Секретном отчете» синоду нижегородская епархия отнесла его к богатым подрядчикам, «отличающимся особенной деятельностью в поддержку раскола, защитником раскола, ходатаем за своих сообщников по вере». Негодовал и чиновник по особым поручениям П.И. Мельников-Печерский: «Пользуясь покровительством губернатора и имея на своей стороне подкупленную полицию, Бугров нимало не стеснялся в своих сектаторских действиях. Напрасно преосвященный Иеремия (епископ нижегородский) обращает на него внимание князя Урусова, напрасно преосвященный представляет Святейшему синоду о вреде, приносимом Бугровым, напрасно Министерство внутренних дел предписывает губернатору принять меры относительно Бугрова, губернатор убежден, что все это говорят и пишут несправедливо, и не делает решительно никаких распоряжений, чтобы сколько-нибудь обуздать этого раскольника. Да и как стал бы он делать против него распоряжения? В то время как начались об нем настояния преосвященного и предписания Министерства внутренних дел, генерал-лейтенант князь Урусов был до высшей степени обрадован угодливостью Бугрова, который на свой счет взялся построить ему каменный театр? Оттого он никогда не выдаст его и, доставляя ему делать, что ему угодно, всегда будет защищать перед высшим правительством этого коновода раскола». Возмущение «куратора по борьбе с расколом» понятно, именно Бугров был тем, кто мешал министерству внутренних дел справиться с расколом в губернии.

Влияние же Петра Бугрова среди единоверцев неуклонно возрастало. Это вынуждена была признать и официальная церковь. Священник села Кантаурово, что в трех верстах от Попова, в 1853 году назвал его «уставщиком и попечителем сектаторов». Это констатировал и Мельников-Печерский: «Бугров имеет сильное влияние на раскольников: все издержки на покупку (подкуп) местных властей принимает он на свой счет, думая, что этим делает богоугодное дело, и потому все беглопоповцы Нижегородской губернии считают его своим ходатаем и покровителем. Дома Бугрова открыты для всякого единомысленного с ним сектатора... Значительная переписка раскольников, особенно заволжских, с Москвой, Казанью, Саратовом, Сибирью и другими местами производится через Бугрова. Особенно сильное влияние этот коновод имеет на Семеновский и Балахнинский уезды. Тамошние раскольники у него под рукою, особенно же удельные крестьяне Чистопольского приказа, в котором и головою выбран однодеревенский раскольник Бугрова, находящийся в полном у него повиновении». Мельников-Печерский продолжает: «Какое бы ни возникло в Нижегородской губернии дело по расколу, Бугров всегда является его заступником и ходатаем и дает ему направление по своему усмотрению. Занимаясь постройками и подрядами, Бугров имеет у себя много работников и, отдавая явное предпочтение раскольникам, способствует уклонению в раскол православных. Для трудовых людей, нуждающихся в заработках, такая практика Бугрова-подрядчика имеет притягательное значение. Переход в раскол всегда сулит круглому бедняку если не богатство, то уж непременно обеспеченное в материальном отношении содержание. Петр Егорович верен этой практике, и никакими вразумлениями на него нельзя подействовать». Так заканчивает свой отчет будущий писатель и знаток старообрядчества.

Хотя он же отмечал и то, что благие дела Бугрова часто выходили за пределы старообрядческой общины, что он «много жертвовал на общеполезные учреждения и помогал бедным».

Беднота. Нижний Новгород

Беднота. Нижний Новгород

 

Другими словами, закладывал основы «бугровской благотворительности».

 

Продолжение следует....

К списку статей     

По книге А. В. Седова "Кержаки. История трех поколений купцов Бугровых".

Зарегистрируйтесь, пожалуйста, чтобы комментировать материалы сайта.

GearBest.com INT
Huawei