Все представители этой семьи уникальны по своим человеческим качествам. И все-таки самым загадочным из них был Бугров-первый, Петр Егорович. Его потомкам было проще. Внук его Николай Александрович в разговоре с А.М. Горьким скажет: «Если б я когда-то бедность испытал, но я родился богат». А вот дед его испил полную чашу нужды и нищеты, начинал свой жизненный путь со «дна общества», не сгинул в нем, а медленно и упорно поднимался наверх и стал состоятельным человеком, уважаемым гражданином. И добился всего этого Петр Егорович честным трудом.

В советские годы его пытались изобразить заскорузлым купцом-кровопийцем, любителем кабацкой «клубнички». В. Т. Жакова, например, уверяла, что это про него ярмарочные шансонетки распевали скабрезные куплеты:

Дайте мне купчину,
Пьяного, в угрях,
Старого, седого, 
В рваных сапогах! 
От купчины салом 
За версту разит, 
Да бумажник тертый 
Радугой набит!
Он и обругает, 
Он тебя побьёт, 
Да зато заплатит, 
Даром не уйдет!

Текст этих куплетов противоречит всему облику и поведению Петра Бугрова. Он ведь не был купцом в традиционном смысле, до конца дней своих оставался крестьянином - и по паспорту, и по образу жизни. Как старообрядец «в рот не брал хмельного», по ресторанам и кабакам не хаживал, «клубничкой» не баловался, считая это величайшим грехом. Так что ярмарочные куплеты про разгульного купчика относились явно не к нему. Скорее всего, в них отразился собирательный образ купцов заезжих, любивших кутнуть с барышей.

Не подходил Петр Егорович и под марксистское клише «буржуина»-кровопийца. Это наглядно просматривается в его отношении к людям труда. Когда он заболел и сник, В.И. Даль как профессиональный врач посоветовал ему отдохнуть, поменьше заниматься хлопотливыми делами. Красноречив был ответ мужика барину (так Бугров всегда называл Даля): «А ты думаешь, я из корысти ныне дела веду? Мне на что? Я давно вон гляжу, а с сына будет и того, что есть. Да нельзя мне от дел отстать, народ жаль, ведь около меня кормится тысячи две человек. Как я покину их?» В этом ответе престарелого предпринимателя нет ничего от красивой позы, показуху он вообще не терпел. Нет, в ответе этом отразилось сознание предпринимательской ответственности перед обществом, забота о людях труда, из среды которых он сам вышел. Перед нами человек нравственно-чистый, честный, сострадательный. Вот за эти личные качества нижегородцы и прозвали Петра Егоровича уважительно «дедушкой Бугровым». Недаром В.И. Даль в своей лестной оценке Петра Егоровича уповал на авторитет общественного мнения: «Могу сослаться на весь Нижний, где, я чаю, не найдется ни одного человека, который бы не помнил Дедушку Бугрова добром, не называл бы его честным человеком и благодетелем народа».

Порядочность Бугрова снискала ему доверие даже у дворян, обычно высокомерно смотревших на «мужланов». Яркое тому подтверждение поступок дворянки У.М. Елыпиной. В 1851 году она передала Петру Егоровичу без всякой расписки все свои сбережения - 1 550 золотых рублей на сохранение. И это в то время, когда в Нижнем Новгороде уже действовал специальный Дворянский банк, поддерживавший это сословие. Тем не менее, дворянка Елыпина доверила свои сбережения не сословному Дворянскому банку, а купцу из крестьян Петру Бугрову. Когда знакомые спросили ее, почему она поступила так, на их взгляд, опрометчиво, Елыпина ответила: «Желая соблюсти золотые монеты, я доверилась известному своим богатством и честностью Бугрову, нисколько не сомневаясь в его доброй совести».

Свои дела Петр Егорович вел по торговому свидетельству I разряда, т. е. как купец Первой гильдии, выплачивая за это немалые деньги. Но из крестьянского сословия не выходил до последних дней своих, хотя и был богаче многих купцов. Наряду с городскими домами содержал дом в деревне Попово, неся за это все крестьянские повинности. Случаи выхода удельных крестьян в купцы и мещане были, но удельному ведомству невыгодно было лишаться состоятельных крестьян, служивших гарантами круговой поруки платежеспособности общины. Поэтому они всячески тормозили этот процесс. А Петру Егоровичу и самому не было резона выходить из крестьян. По царскому указу 1827 года удельные крестьяне, проживавшие в городах, не несли городских повинностей, а платили подати по месту прописки, что для Бугрова было предпочтительнее. Крестьянское состояние помогало Петру Егоровичу при подрядах вместо денежных залогов представлять мирские приговоры-ручательства.

Сдерживая уход состоятельных крестьян в другие сословия, Департамент уделов систематически повышал цены за такой «убыток». Вначале Павел I установил плату за выход в мещане 360 рублей, а в купцы - по размеру капитала. К 1812 году цена мещанского выкупа поднялась до 700, а купеческого - до 1000 рублей. А в 1826 году за мещанство нужно было заплатить уже 2 000, а за купечество - 5 000 рублей.

Располагая значительным состоянием, Петр Егорович вел жизнь скромную, традиционно крестьянскую. Это зафиксировали его современники, и, прежде всего, В.И. Даль, хорошо знавший дела, быт и нрав Бугрова. Владимир Иванович констатировал, что «до конца жизни своей он оставался тем же смурым мужиком, разъезжал по городу, сидя боком на долгих дрогах (телега для перевозки бревен) и свесив ноги; он не хотел выходить из своего крестьянского сословия, держал двор и дом в своей родной деревне Поповой, хотя сам жил с умной старухой, своею женой, в Нижнем, а по делам и подрядам своим жил при лабазе».

Эту бытовую скромность Петра Егоровича отмечал и П.И. Мельников-Печерский, тоже хорошо его знавший. «Будучи капиталистом, - примечал Павел Иванович, - Бугров жил рядовым мужиком..., и продолжал прежний образ жизни до самой смерти. Так, разъезжая по делам своим, он на пароходах брал место в третьем классе, т. е. в трюме, возил с собою ржаной каравай с огурцами и луком и довольствовался подобной пищей, не прибегая к услугам пароходного буфета. И одежда его, порядочно поношенная, соответствовала такому образу жизни».

Такая простота в быту была для Петра Егоровича не только крестьянской, но и старообрядческой традицией. Тот же Мельников-Печерский, близко наблюдавший быт «раскольников», отмечал, что крестьяне-старообрядцы «носят обыкновенно зипуны (кафтаны без воротника из грубого домотканого сукна), на голове малахай (меховая шапка) или валяная шляпа. Картузов с козырями избегают, считая их еретическим нововведением... Пищу потребляют со строгим соблюдением правил... Особенно не любят раскольники картофеля, чая, кофе и табаку. Они говорят, что картошка проклята, чай проклят дважды, а кофе — трижды. А более всего не переносят табаку, называя его "корнем горести"». Подтверждает это и бытописатель нижегородской старины Д.Н. Смирнов: «О картофеле старообрядцы говорили, что это чертова похоть».

История П.Е. Бугрова убедительно развенчивает обывательскую мораль, уверяющую, что «трудом праведным не наживешь палат каменных». Петр Егорович нажил, и нажил честно, упорным трудом и бережливостью, трезвым образом жизни и расчетливостью. И очень умело распорядился своими накоплениями, употребив капиталы не столько в торговлю, сколько в производство. Располагая солидными средствами, он не держал деньги наличными, а пускал их в непрерывный деловой оборот. «Деньгу грешно держать в сундуке, — говорил Петр Егорович, — надо пускать ее, чтобы народ ею кормился, она за день семерых обойдет и выручит, а в сундуке она тлен». В этом он видел главный смысл предпринимательства.

 

Продолжение следует....

К списку статей     

По книге А. В. Седова "Кержаки. История трех поколений купцов Бугровых".

Зарегистрируйтесь, пожалуйста, чтобы комментировать материалы сайта.

GearBest.com INT
Huawei