Неземледельческие промыслы были для заволжских крестьян делом обычным и вынужденным. П.И. Мельников-Печерский, сам выросший в этих краях, писал: «В лесном Заволжье земля холодна, неродима, своего хлеба мужику разве до масляной недели хватает, и то в урожайный год. Как ни бейся на надельной полосе, сколько страды на ней не принимай, - круглый год трудовым хлебом себя не прокормишь».

Мельников-Печерский П.И.

 

 

Крестьяне Чистопольской волости, куда входила деревня Попово, тоже не могли прокормиться одним сельским трудом. По данным РГИА, в 1811 году они собрали всего 9393 четверти ржи, а потребность, по самым скромным подсчетам, была 13164 четверти.

Если уж мужики с наделами не могли обойтись без промысла, то у безземельного Петра Егорова другого выхода просто не было. Какое дело выбрать? Промыслы были местные и отхожие. Конечно, предпочтительнее и для властей, и для самих крестьян были промыслы местные. Традиционным заволжским ремеслом было валено-сапожное и шляпное дело. С наступлением первого зимнего пути крестьяне целыми семьями отъезжали в разные губернии для продажи заготовленных в течение лета шапок. Петр, работая на своего хозяина в Попове, освоил это мастерство досконально, но своей мастерской у него не было. А туг еще кризис заволжского шляпного производства наступил. Теснили княгининские конкуренты. Тот же Павел Иванович Мельников отразил этот процесс в своем романе «В лесах»: «Совсем подошла теперь шляпа заволжская. Хоть брось совсем, спрос малый, сбыту вовсе почти не стало... Больше всего бед наделал картуз... Угораздило крещеных у немца картуз перенять. Дешевый картуз вытеснил более ценную стародавнюю шляпу».

И пришлось Петру Егоровичу идти в промысел отхожий. Это тоже было непросто, ибо на «отход» требовался «пашпорт», за получение которого нужно было заплатить немалые деньги государству, да еще взятку чиновнику. Исполняющий обязанности генерал-губернатора Нижегородской и Пензенской губернии князь Вяземский еще в XVIII веке доносил по начальству, что «крестьянам для прокормления работою паспорта даются с превосходною против положенной в казну цены платою», т.е. за взятку. Тем более трудно было добиться выправления такого документа старообрядцам, с которых и без того любой налог взимали в двойном размере. Но деваться было некуда, поднатужился Петр, выправил «пашпорт» и, оставив молодую жену на попечение тещи, пошел на Волгу. В бурлаки.

Бурлак

 

Бурлацкий промысел, по тем временам, был крайним прибежищем бедноты. Отношение к этому занятию в обществе было пренебрежительным. К бурлакам относились как к изгоям. Профессор истории Н. Я. Аристов в исследовании «Об историческом значении разбойничьих песен», например, брезгливо называет их отребьем общества, которое выбрасывало их как лентяев, воров, пьяниц, в общем, никуда не годных людей, заклейменных кличкой «ярыги». Академик словесности Д. И. Языков, поясняя в своем «Энциклопедическом лексиконе» слово «бурлак», писал, что «эти работники состоят из сволочи грубой, пьяной».

И все-таки попасть в бурлаки было не просто, бездомных бедолаг, подобных нашему герою Петру Егорову, была тогда, как говорится, тьма-тьмущая. По исчислениям исследователя бурлачества в России Ф. Н. Родина, в 30-х годах XIX века Волгу с притоками обслуживало не менее 600 тысяч бурлаков, и почти половина из них происходила из Нижегородской губернии.

Крупнейший на Волге «бурлацкий базар» был в Рыбинске. В Нижнем Новгороде ряда (наем) бурлаков проходила дважды в году. Первый раз на Скобе, на Ивановской площади под кремлем ранней весной, когда «рушился путь», т. е. перед ледоходом. Второй раз - летом во время ярмарки у плашкоутного моста. Рядились артелями. Существовала законная норма найма бурлаков: на каждую тысячу пудов груза полагалось «восемь ног», т. е. четыре бурлака. Основных путин (бурлацких рейсов) было две: большая - от Астрахани до Нижнего. И малая - от Нижнего до Рыбинска. Нижегородцы работали, в основном, на путине малой, протяженность ее была 454 версты.

Бурлак

 

По описанию знатока волжского судоходства И.А. Шубина, на «бурлацких базарах» «народа собиралось видимо-невидимо, а улицы и площади, где проходила сама ряда, были забиты так, что по ним не только проехать, но и пройти бывало крайне трудно. Бурлаки стояли сплошной массой, но по артелям. Каждая из них выбирала подрядчика, который вел переговоры с судохозяевами».

Вот на такой базар и являлся в Нижний много лет подряд Петр Егоров сын, основатель знаменитого впоследствии купеческого рода Бугровых. По воспоминаниям знавших его, был он ладно скроен, обладал недюжинной физической силой и общительным характером. Потому быстро вошел в бурлацкую среду, снискал уважение и собратьев-бурлаков, и хозяев-судовладельцев. Об этом писал известный бытописатель и глава Нижегородской удельной конторы В.И. Даль: «Петруху-балалаечника помнили купцы-старики и приказчики их как бойкого, но трезвого и смирного бурлака, который являлся на пристани еще до прилета жаворонков, как только лед на Волге начинал синеть... Кроме ложки и лямки в мешке за плечами у него была балалайка, судовщики приятельски привечали приземистого, кряжистого голыша». 

Даль Владимир Иванович

 

Как выглядел бурлак? У каждого лямка — широкий ремень, одевавшийся через плечо. На конце лямки веревка-хвост с шишкой для прочного захлеста за бичеву, основной канат, крепившийся за мачту судна. Внешняя примета бурлака — особая войлочная шляпа «шпилек», за лентой которого, как рыцарское перо, торчала деревянная ложка.

Как распределялись обязанности внутри бурлацкой артели (ватаги)? Главою был лоцман, на память знавший фарватер реки. Бурлаки звали его «дядей». За ним следовал «водолив», оберегавший судно и груз от потопления, ему же доверялся и артельный общаг на харчи. Среди рядовых главным был «шишка», наиболее сильный, идущий впереди, хорошо знавший прибрежный путь (сакму или бичевник). «Шишка» умело выбирал тропинки между камнями и кустами, обходя заливы, пробираясь через овраги, и надежно вел ватагу, подбадривая ее и запевая бурлацкие песни. В хвосте артели шли один-два косных, в обязанности которых входило «ссаривать» бичеву (сбрасывать ее, если она цеплялась за кусты и деревья). Младшим в артели был кашевар, обычно мальчик лет 11—12 из бедной семьи, нанимавшийся за одни харчи. По наблюдениям И.А. Шубина, «вся бурлацкая масса довольно резко делилась на два разряда. Первый составляли бурлаки-профессионалы, почти все с коренной Волги, в значительной мере нижегородские». Вторую — все остальные. Можно смело полагать, что Петр Егорович, при его физической силе, общительности и врожденной смекалке, быстро вошел в состав бурлацкой элиты.

Бурлаки (набросок)

 

Каковы были условия договора бурлаков с купцами? Как правило, они были кабальными. Вот некоторые пункты «Условий артели бурлаков с купцом И.М. Вологдиным, заключенных 18 сентября 1817 года на проводку баржи с солью от Нижнего Новгорода до Рыбинска»: «Следуя в пути, праздно нигде не стоять и при том не пьянствовать. Соль всячески стараться сохранять, ногами не топтать, в пищу себе не брать и не продавать. Если где-либо в продолжение пути от чего-либо баржа станет тонуть и соль гибнуть, в таком случае обязаны мы, рабочие, общими силами баржу от потопа спасать и целостность соли сохранять. Если окажется, что судно потоплено и соль погибла по власти Божьей, то с рабочих ничего за нее не взыскивать и полученных ими в задаток денег не требовать. Если же откроется, что судно потоплено и соль погибла от небрежения нашего лоцмана, водолива или кашевара, в таком случае обязуемся мы все вообще ответствовать и за ту погибшую соль платить по существующей на вольную продажу цене деньги». Так что бурлацкий труд отличался не только изнурительной тяжестью своей, но и огромной материальной ответственностью.

Что касается физических тягот, то только люди с очень крепким здоровьем выдерживали их. Многие растягивали жилы на ногах. От постоянного давления лямки на грудь у многих развивалась чахотка. На бурлаках буквально «горела» одежда и обувь. За три месяца движения по большой «сакме» от Астрахани до Нижнего  бурлак изнашивал до 20 пар лаптей, лямку, холщевые порты, рубаху. По воспоминаниям бывшего бурлака Д.Е. Фролова, буквально весь берег реки был устлан изношенными лаптями бурлаков. Шли бурлаки медленно, не более пяти верст в сутки, да и то, если погода позволяла. И.А. Шубин так описал бурлацкое движение: «Они ступали вперед только одной правой ногой и затем подтягивали к ней левую. Шагать одинаково обеими ногами тяжесть лямки не позволяла». У всех в памяти хрестоматийные строки Н.А. Некрасова о песне-стоне бурлаков. Бурлаки, действительно, пели-стонали. Не от веселья, а чтобы не кряхтеть от натуги. Песня помогала им следовать ритму движения, бодрила.

Кстати, бодрили себя бурлаки не только протяжными песнями, но и весьма «солеными» прибаутками. На нижегородском отрезке пути в ходу были такие, например, припевки:

Вот Слопинец да Татинец –

Всем мошенникам кормилец! 

Рядом тут село Работки –

Покупай хозяин водки! 

А за ним село Безводно, 

Живут девушки зазорно! 

Вот село Великий Враг. 

В каждом доме там кабак!

 А вот Кстово-то христово 

Развеселое село... 

Вот Кунавино село, 

В три дуги меня свело... 

А вот село Козино, 

Много девок свезено! 

Город черна Балахна 

Стоит полы распахня... 

В Городце-то на горе 

По три девки во дворе!

Каков же был заработок у бурлаков? Он оговаривался еще во время ряды, и по тем временам был, действительно, неплохим. В среднем, 35 рублей серебром за малую путину. По условиям ряды бурлаки сразу получали задаток в половину подряда. Хотя большую часть этого задатка у них часто тут же отбирали сельские старосты и помещичьи бурмистры в уплату оброка и других повинностей. На оставшиеся гроши бурлаки «харчились» в пути. Многие бурлаки втягивались за путину в пьянство, чему потакали подрядчики. Попойка начиналась уже при найме, сделка «спрыскивалась могарычем». Сначала за счет хозяев, каждый из которых покупал своей артели вина по норме: одна четверть водки на 20 бурлаков. Хозяйское угощение разжигало аппетит, и бурлацкая ватага шла в кабак «мочить лямки». К вечеру вся ватага была пьяна.

Но это было лишь начало бурлацкого пьянства. Предприимчивые кабатчики строили свои заведения возле всех речных перекатов, где скапливались бурлаки для перегрузки кладей на малые суда, чтобы провести свои суда через мели. Так у Телячьего брода (Телячий Брод-Телячий перекат) — перекат на р. Волге, расположенный в 9 вер. ниже г. Нижнего Новгорода. Еще недавно Т. Брод был едва ли не самым мелководным перекатом на р. Волге, в плесе от Нижнего Новгорода до Астрахани. В навигации (очень мелководные) 1885 и 1890 гг. глуб. не более 1 арш. 8 верш. В последнее время благодаря значительным гидротехническим сооружениям Т. Брод сделался гораздо удобнее для судоходства) под Нижним Новгородом скапливалось обычно до 150 тяжелогруженых судов. Чтобы ускорить работу, хозяева обильно угощали бурлаков. И хозяйские гостинцы нередко перерастали здесь в повальную пьянку за бурлацкий счет. В результате большинство бурлаков возвращались из путины без гроша в кармане. И полученный жалкий расчет тоже с горя пропивали. На вопрос, много ли заработал, бурлак обычно отвечал: «Нешто как всегда, вшей много заработал».

Бурлаки

 

Мы неслучайно так подробно остановились на перипетиях бурлацкой жизни, чтобы показать, через какие испытания прошел наш герой. В народе тогда говорили, что лучше Христовым подаянием кормиться, чем в бурлаки идти. Но молодой Петр Егоров не сгинул в бурлацкой пучине. Конечно, он рисковал, пускаясь в этот нелегкий промысел. Но риск это был, похоже, не отчаянный, а вполне осознанный. Он был не только физически крепок и трудолюбив, но и, что в бурлацком промысле большая редкость, абсолютно трезв, как все старообрядцы. Именно трезвость вместе с рассудительностью и бойким нравом обеспечивали Петру ведущее положение в любой ватаге и помогали добиваться выгодных подрядов.

Этому способствовала и попечительская практика удельного ведомства, рекомендовавшая своим чиновникам на местах «отпускать в бурлаки группами по 10 человек с назначением одного из трезвых ответственным». Разумеется, удельные власти преследовали этим свои фискальные цели, чтобы гарантировать своевременную уплату оброка удельными крестьянами. Но и Петра Егорова такой порядок вполне устраивал, потому что именно он как человек трезвый обычно и становился этим «ответственным» и главою бурлацкой артели, получая повышенную плату. Так что уже здесь, на бурлацкой каторге, бережливый Петр Егоров сын мог положить начало своему «первоначальному накоплению». Старая вера придавала ему сил в борьбе с бурлацкими невзгодами.

 

 

Продолжение следует....

К списку статей     

По книге А. В. Седова "Кержаки. История трех поколений купцов Бугровых".

Зарегистрируйтесь, пожалуйста, чтобы комментировать материалы сайта.

GearBest.com INT
Huawei