Бурное промышленное развитие Нижнего Новгорода в первой половине XIX века и рост городского населения неуклонно повышали спрос на хлеб. Петр Егорович Бугров одним из первых оценил растущие возможности хлебного рынка, увидел большую перспективность промышленной переработки зерна в муку и, по существу, положил начало большой мукомольной промышленности в Нижегородской губернии.

Мельниц в губернии, как и всюду по России, было много. В 1852 году на нижегородской земле действовали 821 водяная мельница и 2 343 ветряных.

Ветряная мелница

 

Но все они были мелкими, работали на хозяина да на соседей. Водяные даже именовались обычно полумельницами, потому что очень низка была их производительность: водяные колеса двигались не падающей с плотины водой, а медленно текущей струей снизу. Петр Бугров задумал организацию производства крупного, товарного. Сделать это в условиях крепостного права было непросто.

Удельное ведомство, как и многие помещики, поощряло инициативу своих крестьян, затевающих различные промысловые начинания, в том числе, и мельницы. Но право владения этими предприятиями Департамент уделов, как и помещики, присваивал себе. Крестьяне оказывались лишь арендаторами своих заведений. А сами заведения эти именовались «оброчными статьями» Департамента и приносили ему немалый дополнительный доход. Нижегородскому удельному имению, например, только в 1857 году оброчные статьи эти принесли 12 396 рублей 23,5 копейки серебром. Удельные власти строго следили за соблюдением права собственности. Чтобы что-то построить или даже перестроить удельные крестьяне губернии должны были обращаться к своим властям за разрешением.

К 1823 году мельница у села Чистое поле Семеновского уезда обветшала. Арендатор ее удельный крестьянин Архипов согласился выстроить на ее месте новую, более мощную, с двумя поставами (постав - пара жерновов, перетирающих зерно в муку). Но за это он просил сдать ему новую мельницу в аренду не на четыре, как обычно, а на восемь лет с уплатой оброка в 50 рублей в год вместо прежних 75 рублей. Казалось бы, пожелания крестьянина разумны, но Департамент уделов с ними не согласился и предложил Нижегородской удельной конторе «всемерно склонять» Архипова к сокращению срока аренды и повышению суммы оброка.

Все оброчные статьи удельное ведомство сдавало в аренду с публичных торгов, где выжимало из участников максимальную цену. Каждый из торговавшихся обязан был предварительно внести залог в половину предполагавшегося оброка. Если условия контракта нарушались, ущерб покрывался этим задатком.

В 1847 году управляющий Нижегородским удельным имением И.П. Бестужев-Рюмин, брат казненного декабриста-нижегородца М.П. Бестужева-Рюмина, разослал всем подведомственным ему приказам назидательное предостережение: «Чистопольского приказа села Хохломы крестьянин Евграф Васильев без дозволения приказа и конторы выстроил пекарню для калачей, за каковое самовольство я предписал выдержать Васильева три дня на хлебе и воде со строгим предупреждением ему, что впредь за подобные проступки подвергнется большему наказанию». На этом примере Бестужев-Рюмин вразумлял всех удельных крестьян губернии: «Дав о сем знать, я предписываю: объявить о сем крестьянам с подпискою, чтобы они не осмеливались строить вновь или перестраивать домов и прочих своих строений без дозволения от приказа и без отвода для постройки места... Тем более не должны они без особого разрешения конторы строить промышленных и фабричных заведений, но всякий раз испрашивать на сей предмет законного от конторы дозволения... За неисполнение сего каждый виновный подвергнется строгому наказанию, заведение закроется, а строения, самовольно или не по плану поставленные, будут сломаны без всякого вознаграждения хозяину». Ни шагу крестьянин не мог сделать без разрешения начальства. Такова была так называемая «попечительская политика» удельного ведомства, чем Департамент уделов немало гордился.

Вот на таких условиях и включился Петр Бугров в мукомольное дело в 1829 году. Снял в аренду четыре удельных полумельницы, располагавшихся на Линде рядом с деревней Попово: Попиху, Мелетиху, Метлиху и Ситниковскую. Снял недорого, на 8 лет с уплатой оброка по 50 рублей в год за все четыре. Это были маленькие изношенные меленки, которые уже не сдавались и не работали.

Водяная мельница

 

Хорошо знавший возможности родной реки и конъюнктуру хлебного рынка Бугров прибрал эти развалюхи, вложил в них 1 745 рублей 55 копеек серебром, объединил в одну большую мельницу под названием Попиха. К 1833 году она заработала. Департамент уделов тут же ее присвоил, повысив оброк с 50 до 100 рублей в год.

На Линде сразу же появились у Бугрова конкуренты-недоброжелатели. Нижегородский мещанин Л.М. Коптев и крестьянин села Бор С.Г. Везломцев в 1835 году сообща поставили в трех верстах ниже по реке у села Кантаурово свою мельницу Окатиха. Плотина этой мельницы подтопила луга крестьян деревни Попово, а Петру Егоровичу с его Попихой принесла убыток до 50 рублей в день. За Бугрова вступились удельные власти. Полицейский исправник потребовал от Коптева и Везломцева «без всяких отговорок спустить воду» своей плотины. Конкуренты пришли на поклон к Бугрову, с которым помирились на частичном спуске воды.

В 1836-38 годах Петр Егорович взял в свои руки мельничное производство в самом перспективном месте Линды — в ее устье при впадении в Волгу. Здесь на земле обер-шенка, камергера и кавалера графа В.В. Мусина-Пушкина-Брюса с XVIII века стояли две обветшавшие полумельницы - Мысовка и Мутиха в урочище Володино. А в полуверсте выше по течению Линды в урочище Березы у деревни Петухово — еще две графских полумельницы — Смирена и Шеметиха, тоже полуразвалившиеся. Бугров договорился с вотчинной конторой, находившейся в селе Кононово, что возьмет все четыре мельницы в перестройку с правом аренды на 12 лет за 500 рублей ассигнациями в год. В результате модернизации этих полумельниц на нижнем течении Линды выросли две самых крупных мельницы, ставших главными мукомольными заведениями бугровской фирмы. В устье поднялась самая большая мельница Володиха на 10 поставов, а у деревни Петухово — мельница Середняя на 9 поставов.

Вокруг этих мельниц сразу же развернулась борьба: кому получать оброк с Бугрова? Сами мельницы стояли на правом берегу Линды, на земле удельной. А своими плотинами упиралась в берег левый, графский. Семеновский уездный суд решил — 149 рублей 50 копеек Бугров будет платить Департаменту уделов, 142 рубля 50 копеек - вотчинной конторе графа В.В. Мусина-Пушкина-Брюса.

Когда в 1836 году графа не стало, начались наследственные препирательства. Наследницей имения стала старшая дочь любовницы холостого и бездетного Мусина-Пушкина-Брюса Нимфодоры Семеновой Е.В. Бо-логовская. Позарившись на линдовские мельницы, она начала бесконечные тяжбы с Бугровым. В 1838 году Петр Егорович с семьей перебрался в Нижний и стал вносить арендные платежи не вотчинной конторе госпожи Бологовской, а в Рождественскую часть городской полиции, где был прописан. Свое поведение он объяснял своекорыстием графского бурмистра Чечина, который деньги брал, а квитанций не давал. Бологовская обвиняла Бугрова в нарушениях условий контракта и требовала расторжения договора, конфискации у него мельниц и передачи их бурмистру Чечину. В 1843 году было слушание в Семеновском уездном суде. Уездный суд поддержал помещицу. Но за Бугрова вступились удельные власти, и Бологовской в иске было отказано.

А Бугров продолжал расширять свое мукомольное производство на Линде. В 1845 году он поставил при деревне Оголихино еще одну мельницу в три постава - Оголихинскую. Заплатил за нее 2 404 рубля серебром и получил право аренды ее на 8 лет с уплатой налога по 25 рублей в год. В 1849 году истек срок аренды модернизированной им мельницы Образцовой (так называлась теперь бывшая Попиха). На объявленных торгах из восьми претендентов-крестьян победил снова Бугров. Как часто бывало, в последний момент, на переторжке. Не мог же он допустить, чтобы его первое в мельничном деле детище оказалось в других руках. И он «вырвал» арендный договор из рук своего оборотистого земляка крестьянина Н. Емельянова из деревни Макарово Чистопольского удельного приказа, с которым раньше по многим делам выступал сообща. Правда, теперь за аренду он должен был платить 160 рублей 10 копеек серебром ежегодно.

В 1851 году возобновилась «война» с помещицей Е.В. Бологовской, теперь уже генеральшей. Не сумев организовать рентабельное хозяйство в своем дворянском имении, она возненавидела удачливого предпринимателя из соседних крестьян. У Бугрова были деловые связи с ее имением: он покупал здесь лес и фашинник (хворост), поставлял муку и крупы. Генеральский бурмистр умышленно запутал взаиморасчеты, присвоив часть бугровских денег. И надоумил генеральшу повторить попытку присвоить мельницы.

Только вот у Петра Егоровича счета были в порядке. Он предъявил генеральше счет на 1 753 рубля за позаимствованные у него бурмистром товары в долг, за которые тот «забыл» расплатиться. Снова разгорелось судебное разбирательство. Дворянский суд Семеновского уезда снова встал на сторону помещицы. Тем более что ее муж стал к тому времени предводителем уездного дворянства. Но управляющим Нижегородским удельным имением был тогда уже В.И. Даль, активный защитник удельных крестьян от произвола чиновников. В 1854 году он опротестовал предвзятое решение суда и отстоял права Бугрова. Генеральша вынуждена была платить долги.

Тогда она решила отомстить, избрав на этот раз объектом новую мельницу Бугрова - Оголиху. Удельное ведомство сдало ее в аренду на 12 лет с условием, что арендатор расширит ее с трех поставов до восьми. Так вот решение этой задачи, стоявшей перед Петром Егоровичем, Бологовская сумела сорвать. Она приказала скопить в затоне выше по течению реки большую массу хвороста, а затем залпом выпустить его в Линду. Река была запружена этим мусором, ее течение изменилось, и мельница встала. В 1855 году Бугров отказался от аренды Оголихи. И даже когда его правота была доказана и удельное ведомство предложило ему возобновить аренду, заявил, что «не может снять эту мельницу ни за какую сумму».

А Бологовская и после смерти Петра Егоровича в 1859 году продолжала происки против семьи Бугровых. В 1864 году Семеновский суд по ее навету потребовал уже от Александра Петровича уплатить 4 ООО рублей за загубленную якобы его отцом Оголихинскую мельницу. Стряпчий Удельной конторы титулярный советник Н.М. Касаткин, много лет работавший под руководством В.И. Даля, решение уездного суда опротестовал. И палата гражданского суда отменила решение суда уездного.

Что касается других линдовских мельниц Бугрова (а были еще и узольские — Бычиха на самой реке Узоле и Чаботиха на Лемше, ее притоке), то они продолжали исправно молоть зерно. Только одна из них — Березовская, арендованная Петром Бугровым в 1841 году и за восемь лет кардинально перестроенная им, имела еще и другую специализацию. Один из девяти ее поставов был приспособлен для резки металлических пластин на листовое железо и рубки проволоки на гвозди. Этот постав обособился в небольшой железоделательный завод, который приносил Бугрову доход в 5 тысяч рублей в год.

Мощное мукомольное производство, развернутое П.Е. Бугровым на Линде, было ориентировано, в основном, на производство ржаной муки. «Матушка рожь кормит всех сплошь, а пшеничка - по выбору», — любил повторять Петр Егорович. И хотя число мельниц в его руках колебалось, хотя он был не собственником их, а арендатором, и сроки аренды были чаще всего небольшими, именно он, удельный крестьянин Петр Бугров, начал в Нижегородской губернии товарное мукомольное производство.

 

Продолжение следует....

К списку статей     

По книге А. В. Седова "Кержаки. История трех поколений купцов Бугровых".

Зарегистрируйтесь, пожалуйста, чтобы комментировать материалы сайта.

GearBest.com INT
Huawei