Род Демидовых происходит от Демида Антуфьева, который с 1672 года работал кузнецом на тульском оружейном заводе. Сын же его Никита Демидович (1656-1725) умел, благодаря своему таланту и знаниям, собирать такие прекрасные образцы ружей, что привлек к себе внимание Петра Первого. Ружья очень понравились царю, и он сделал Демидова поставщиком оружия для всей армии. Да и вправду сказать: ружья были по качеству не хуже заграничных, а обходились в изготовлении намного дешевле. Петр Первый как человек сам талантливый и умный, конечно, смог оценить и талант, и ум другого человека.

Никита Демидов. Портрет кисти неизвестного художника.

Никита Демидов. Портрет кисти неизвестного художника

 

Он отдает Никите Верхотурские железные заводы, построенные еще при отце царя - Алексее Михайловиче - на реке Невье. Кроме того, ему разрешается покупать «для заводов» крепостных в любом количестве.

Никита Демидович оправдал надежды Петра Первого и с 1716 по 1725 г.г. построил на Урале и реке Оке пять больших заводов. Он стал одним из доверенных лиц царя и, кроме того, был одним из главных его помощников при строительстве Петербурга, жертвуя и деньгами, и железом.

Сын его Акинфий Никитич (1678-1745) с 1702 года управлял Невьянскими заводами.

Акинфий Никитич Демидов. С гравюры Н. Уткина (1733 г.)

Акинфий Никитич Демидов. С гравюры Н. Уткина (1733 г.)

 

Вот эти самые Невьянские заводы и стали «притчей во языцех». Это в них согласно советским учебникам существовала изощренная эксплуатация Демидовыми крепостных. Наверное, так оно, в общем-то, и было, потому что особо беречь работников, по тогдашним понятиям, не имело смысла: существовали непрерывные поступления людских резервов со стороны. Ходили слухи, что Демидовы не гнушаются брать на работу и беглых каторжников, и будто поэтому однажды, ожидая приезда проверочной комиссии, хозяин, чтоб замести следы, распорядился приподнять шлюзовые задвижки и утопить этих несчастных в подземельях завода. Приказ был выполнен, а воды Невьи в конце концов унесли тайну с собой. При каком Демидове так случилось -или, может быть, такого и вовсе не было, - наверное, с точностью до 100 % сказать не удастся никогда.

Никита и его сыновья: упомянутый нами Акинфий, Григорий и Никита построили за свои жизни 36 заводов, проложили множество дорог в тайге, открыли серебряные рудники, освоили речной путь по Чусовой, начали добычу малахита. 

У Акинфия Никитича был сын Прокофий (1710-1786), который впоследствии и стал дедом будущего владельца Быковки - Василия Львовича.

Прокофий Акинфиевич Демидов. 1773 г. С картины Рокотова.

Прокофий Акинфиевич Демидов. 1773 г. С картины Рокотова.

 

Как и многие неординарные люди, Прокофий Акинфиевич был человеком «разным», то есть иногда умным и серьезным, а в другой раз... Например, в 1778 году он устроил в Петербурге на свои деньги народный праздник. Решил всех накормить и напоить до отвала. Простые люди обрадовались и во множестве перепились. Некоторых даже не откачали, так и умерли в перепое. И насчитали таких более 500 человек. 

Прокофий Акинфиевич боготворил Россию, но говаривал, что не «гнушается и в заграницу» съездить. Он скупал произведения искусства. И все отправлял в Россию, снова приезжал, покупал и снова отправлял. Демидовы вообще отличались тем, что все хорошее свозили со всего мира в свою страну, и результат был налицо. Впоследствии их Петербургская и Нижнетагильская коллекции картин стали лучшими в мире.

Все шло, как по маслу. Но однажды Демидова обманули англичане. Они вынудили его отдать непомерную плату за очень нужные в тот момент ему товары. Прокофий Акинфиевич запомнил такой обман и решил отомстить. Месть первая была такой... Подкупил сторожей Британского парламента и, как следствие, был допущен ими вовнутрь здания. Там он залез на кресло спикера, спустил штаны и... оставил на этом самом кресле «благоуханную» башенку.

Правда, потом, уже в Петербурге, Демидов еле выпросил прощение у Екатерины Второй за эту свою проделку, о которой ей уже было сообщено через английского посла. Ему (Демидову) пришлось поваляться в ногах у императрицы и отдать кучу (уже не такую) денег.

Месть вторая: Демидов знал, что каждый год в Петербург приходит караван английских кораблей за дешевой пенькой. Так вот он скупил ее всю, что была в городе, а когда приехавших за пенькой иностранцев направили к нему, заломил такую цену, что те, испугавшись, убежали. Они приехали и на следующий год, и опять Демидов не уступил, и опять англичане уехали ни с чем. Демидов остался доволен: он был отмщен. Но это не все. Прокофий Акинфиевич все время проделывал какие-то штучки. Поссорившись раз с зятем, обиделся, а потому послал ему на званый обед мешок червонцев и еще мешок с живой жирной свиньей. Приказали через слугу посадить ее за стол, кормить, обихаживать вместо тестя. Конечно, все было исполнено, потому что зятья побаивались Демидова, тем более что один из них ранее был всего лишь коллежским асессором, и взяли его в мужья дочери Анастасии только лишь потому, что ей надобно было именно дворянина. А вообще-то у Прокофия Акинфиевича все было забавно. У него даже две дочери имели одинаковые имена, и, чтоб их различить, приходилось называть девушек Анастасией Первой и Анастасией Второй. Похоже, что Демидов позволял себе делать все, что ему заблагорассудится. Например, после смерти первой жены, прожив со своей работницей как с супругой чуть не 40 лет, имея детей, он обвенчался с ней за два года до собственной смерти.

Это еще что! Остроумный весельчак, он вытворял такое, что весь свет заходился от смеха и от негодования одновременно.

То в перьях с медом обваляет посланников Екатерины, то в своем саду во время именитого обеда заменит мраморные статуи на голых мужиков, стоящих в тех же позах. Подходят воспитанные дамы со шлейфами понюхать цветочки и вдруг...

Екатерина любила Демидова, но побаивалась его острого языка. Он и на самом деле на язык был ее во многом ловчее.

Раз приказала она сжечь стихи Демидова (он еще и поэтом слыл). В них, по мнению императрицы, проглядывалась крамольная суть.

Место действия было известно. Как только об этом узнал Прокофий Акинфиевич, он приказал взять в наем абсолютно все дома, находившиеся около будущего костра. Кроме того, разослал пригласительные билеты московской знати, нанял большой оркестр с трубами и литаврами. Когда началось сожжение стихов, грянул оркестр, люди вышли на площадь и стали танцевать. Было весело. Был праздник. Сам Демидов сидел на балконе и смеялся.

Екатерина не знала, что с ним и делать. Но она ведь переписывалась с Вольтером, и ей не хотелось показать себя перед ним этакой черствой императрицей, не могущей оценить демидовский талантище. Она крепилась сколько могла, но однажды все-таки не сдержалась и сказала про Демидова: «Если он не уймется, то буду унимать его силой». Прокофий Акинфиевич умер в 1786 году. 

Василию Львовичу передались от деда и смелость, и мужественность, и хозяйственная сметка. Но самое главное - сила духа. Ведь совсем сломалась светская жизнь у младшего Демидова после ранения. Попробуй-ка найти в себе силы покинуть те развеселые богатые компании и удалиться в глушь не только для раздумий, но и для повседневной работы. Он приехал в Быковку, когда его деда уже не было в живых. А когда тот был жив, его внук воевал, почти не появляясь дома. Но дед тоже не терял времени даром. Он успешно продолжал управлять Невьянскими заводами, пока не продал их, разругавшись с сыновьями, Савве Яковлевичу Собакину, который начал зваться уже тогда Саввой Яковлевым. Но и после продажи Прокофий Акинфиевич (фото 3)без дела не оставался. Например, на свои средства основал первое в России Коммерческое училище (1773 г.), вложил 2 миллиона рублей (громадные по тем временам деньги!) в строительство первого в России приюта для сирот, сделал крупные денежные пожертвования Московскому университету. Кроме того, вместе с братьями передал студентам богатейшие естественно-научные коллекции.

Был у Василия Львовича родной брат Лавр Львович Демидов, еще один неординарный представитель славной фамилии.

В Москве его называли «ярым спортсменом». Он носил всегда какую-то странную одежду, приспособленную для верховой езды. Панталоны надевал - сильно обтягивающие, на голову же - круглую шляпу. Зимой на нем была неизменная куртка на лисьем меху (мех вовнутрь), на голове - картуз, простеганный ватой, а на ноги Лавр Львович надевал вязаные женские лохматые сапоги. Говорил, что в них и удобно, и тепло. Он был очень худ, строен, похож на англичанина. Чистоту соблюдал идеальнейшую. Если вдруг дома появлялась муха, разгон прислуге был обеспечен.

Барин держал во дворе множество всяких собак-шавок. Ему было все равно, породистые они или нет. Называл их позвонками (от слова звонок). Когда любой посторонний человек подходил к дому, то вся эта шатия-братия начинала так орать, звонить и визжать, что не услышать этого домочадцам просто было невозможно.

Лавр Демидов не был женат, страстно любил лошадей и проводил с ними все свое свободное время. По своему характеру был мужественен, смел и ловок.

В 1812 году служил в Демидовском полку, сформированном братом деда, участвовал в Бородинском сражении. И военное звание Лавра Львовича - штабс-капитан.

У Лавра была одна странность: он крайне редко ходил в церковь. Когда же однажды приятель спросил его, отчего тот не был у обедни, Демидов охотно ответил: «Нельзя мне. У меня три лошади стоят с завязанными на блоки хвостами - англизируются (т.е. превращаются в английских - прим. авт.). Это очень опасно-с, хвост может зарасти в сторону. Поэтому из конюшни почти не выхожу, там же сплю, чай пью и обедаю. Что ж пойдешь в церковь, будешь думать о хвостах... Нельзя-с». Как прореагировал на это все приятель, неизвестно. Наверное, засмеялся. Демидовы все были хохмачами.

А когда, например, открывалась Николаевская железная дорога, то Лавр, пришпорив коня, несся с паровозом наперегонки.

И Василий Львович Демидов в России был личностью известной. Он закончил в 17 лет морской кадетский корпус и решил посвятить себя служению Отечеству. Демидов принимает участие в сражениях на Балтике против шведов, затем под предводительством знаменитого адмирала Ушакова воюет на Черном море - против турок, а уж потом попадает под начало Суворова и участвует в сентябре 1789 года во взятии Рымника. Русские, проявив чудеса героизма и находчивости, разгромили превосходящие силы турок и доказали всему миру: вот какова она - Россия! А Суворов с той поры по указу Екатерины Второй стал называться графом Рымникским.

А еще Демидов, входя в 30-тысячную армию, опять же под командованием Суворова участвовал в тяжелейшем штурме очень хорошо укрепленной крепости Измаил (1790 г.), которую наши войска взяли.

Но тут фортуна отвернулась от молодого офицера, и он был тяжело ранен. На тот момент ему было всего 21 год.

После ранения он долго и серьезно болел, перенес мучительную и как будто неудачную операцию, результатом которой было однозначное решение комиссии: не годен к строевой службе.

Можно предположить, что такой поворот событий тяжело переживался морским офицером Василием Львовичем Демидовым, если уж он решил оставить столицу и свет навсегда. Испросив разрешения у отца Льва Прокофьевича, Демидов с необыкновенным для него смирением отправляется в Быковку с тем, чтобы прожить в ней, как оказалось впоследствии, до 91 года, умереть там и быть похороненным возле им же построенной церкви. 

Быковка. Рождественский храм. Наши дни

Быковка. Рождественский храм. Наши дни

 

Странная деталь. Братьев Демидовых - Львовичей - было пять.

Никита Львович - умер бездетным.

Платон Львович - утонул, служа во флоте.

Лавр Львович - умер бездетным.

Петр Львович - майор гвардии. (В 1812 г. тоже был в Демидовском полку). Умер бездетным.

И только Василий Львович - за всех - имел 12 (!) детей. 

 с. Быковка. Рождественская церковь

 с. Быковка. Рождественская церковь

 

Сколько было шума, сколько детских голосов звучало когда-то в их имении. А уж если приезжали гости! Из Москвы, из Петербурга да и соседние помещики. Эх, и смешил всех, наверное, их дядя Акакий Прокофьевич! Он жил где-то недалеко в деревне и иногда навещал своего племянника. Акакий - богач был отменный. Гостеприимность его доходила до чудачеств. Когда гость заезжал к нему во двор, то Демидов приказывал запирать ворота на несколько дней, и никто из усадьбы выехать уже не мог. В течение этого времени он всех поил и кормил, да так обильно, что гости уже и с места не могли сдвинуться. Если «несчастный» говорил: «Не могу, Акакий Прокофьевич, много уже выпил», то Демидов отвечал: «Пей или я велю, душенька, вылить тебе за пузуху». Гость, зная, что, действительно, угроза будет исполнена, допивал, доедал... и так без конца - много дней.

Акакия Прокофьевича несмотря на такие чудеса любили и к нему приезжали. Привлекало людей, безусловно, остроумие и веселость хозяина. Но не последнюю роль играло, наверное, огромное количество бутылок, наполненных выдержанным вином и хранившихся в необъятных подвалах барского дома. Некоторым гостям вино подавали и 100-летнее.

У Акакия Прокофьевича была еще одна странность, озадачивавшая соседей-помещиков. Он не ходил в церковь, не соблюдал постов, но в Бога верил и, конечно, молился. И только раз в год - в великую пятницу - весь день ничего не ел и лишь к ночи выпивал рюмку вина. И это он называл постом! Но кто ж ему посмел бы перечить? 

После смерти Василия Львовича его владения отошли к трем его внукам:

Николаю Александровичу (ему было 2 годика), Александру Александровичу, Платону Александровичу, кстати, женатому на дочери В.И. Даля - Ольге Владимировне. Михаилу Александровичу ко времени смерти деда было всего 10 лет. Да и прожил он немного. 

Внуки достойно продолжили дело деда. Хозяйства их процветали, крестьяне не бедствовали. Последний быковский Демидов построил для крестьян Народный дом, где разместил библиотеку. Кстати сказать, все крестьяне села были грамотными. Напротив Народного дома помещик на свои деньги установил памятник Александру Второму - Освободителю. Он был из дорогого материала. Говорят, из гранита.

В первые годы революции памятник уничтожили. О самих Демидовых крестьянам запретили говорить. За имевшийся в доме портрет помещика могли и расстрелять…

 

Зарегистрируйтесь, пожалуйста, чтобы комментировать материалы сайта.

Категория: Демидовы
GearBest.com INT
Huawei